Копейка - Александр Вавилов

могли за год зарыть сотни миллионов бюджетных денег. В упрощённом виде всё выглядело так: деньги выделялись условно на копание ямы, а потом выделялись повторно на её закапывание. По факту же никакую яму никогда не копали. А на деньги, бывшие когда-то налогами добропорядочных граждан, у одного из представителей клана силовиков вырастал красивый большой особняк в Подмосковье. Одну и ту же яму по документам могли закапывать и раскапывать несколько раз разные подрядчики, у которых на деле были одни те же собственники.

В определённый момент времени система распила бюджетных денег была сбалансирована. Одни воровали, другие их проверяли, подтверждая законность всех операций. И как правило, это были соседи по элитным участкам. Ни один из особняков министерского аппарата не фигурировал на бумаге. На бумаге значились дороги, электролинии, водоснабжение, подъездные пути, школы, садики и другие общественные учреждения. Часть объектов возводилась с нуля, часть же постоянно ремонтировалась, реставрировалась, модернизировалась.

Стоимость всех этих прекрасных дорог, социальных учреждений и подводящей инфраструктуры всегда была в несколько раз завышена. А дельта между реальной ценой затрат и ценой затрат по актам выполненных работ удивительным образом была воплощена в красивых дворцовых постройках с банями и домиками для прислуги, которые и принадлежали высоким чинам с погонами.

Тот, кто до сих пор скептически относится к трансерфингу реальности Вадима Зеланда никогда не бывал на Рублёвке. В качестве практических занятий по данному курсу, современным интернет-тренерам следовало бы организовывать туры из российской глубинки в Барвиху. Там недоверчивый слушатель мог бы воочию наблюдать, как жгучее желание иметь загородную дачу у гражданина разваливающейся хрущёвки из Бибирево или Бутово материально воплощено в уютный домик владельца дорогой недвижимости на Патриарших или в Хамовниках.

Для каждой должности в силовых структурах негласно был установлен потолок суммы, которую можно было увести из бюджета на собственное обогащение. В случае, если кто-то из недальновидных опричников воровал больше, чем ему было положено, то его исключали из теневой империи коррупционеров, попутно распределяя наворованное между остальными участниками закрытого клуба. Это позволяло сохранять работу системы в стабильном режиме.

Захаренко знал, что у каждого из присутствующих на юбилее гостей были свои корыстные интересы, закреплённые в учредительных документах конкретных предприятий и компаний, строительных трестов и финансовых групп. И нужно было быть осторожным, чтобы не перейти дорогу человеку, который был в состоянии отлучить его от кормушки налоговых сборов. Федералы имели собственные интересы и в любой момент могли перекрыть кислород нерадивому участнику государственного общака.

Когда Захаренко познакомили с юбиляром, Кирилл Игнатьевич сказал ему:

— У нас, Дмитрий Владиславович, в следственном департаменте действуют три правила, которые нельзя нарушать: не воруй больше начальника, давай воровать товарищам, с которыми делаете общее дело, и не заигрывайся с офшорами, уводя капитал из страны.

Они посмеялись над шуткой, но Захаренко намёк понял.

— Кстати, Дмитрий Владиславович, я слышал ваши заинтересовались инвестиционным трестом «СЖК».

Данная аббревиатура была хорошо знакома полковнику МВД.

— «Строительный Жилищный Кооператив»?

— Они самые.

— Насколько мне известно у них есть проблемы с возвратом полученного от «Газпромнефти» аванса под жилищный комплекс для работников предприятия.

— Наши следователи работают по заявлениям отдельных граждан. Но я слышал, у «СЖК» возникли проблемы с получением разрешения на строительство. Изменились законодательные нормы, и участок, выделенный под стройку, включили в природоохранную зону, в результате чего деньги оказались заморожены у подрядчиков «СЖК» на неопределённое время.

Это была классическая схема двойного авансирования проекта, когда застройщик сначала собирал деньги с налогоплательщиков под будущую недвижимость, а потом получал финансирование из бюджета предприятия. Обычные труженики, стеснённые жилищными условиями, велись на привлекательную схему, считая, что оплачивают лишь половину стоимости жилплощади. По факту же оба аванса растворялись в куче подрядных организаций, подписанных под проект застройщиком. Менеджмент предприятия был в доле, получая откат в 30 %, заложенный в сумме аванса. Застройщик со временем банкротился, и наивные граждане оставались как без денег, так и без квартир.

— Хорошо, Кирилл Игнатьевич, я возьму на контроль это дело.

— Думаю, Дмитрий Владиславович, вы не будите против, если мои следователи свяжутся с вами, и помогут разобраться с проблемой «СЖК».

— Не вижу препятствий, одно дело делаем.

Захаренко понял, что инвестиционный трест был интересом следственного департамента и не должен был пострадать в деле «Газпромнефти». Всё это было легко устроить, так как «Строительный Жилищный Кооператив» ему был без надобности. Его интересовал менеджмент сырьевого предприятия, получающий откат в 30 % от выплаченного «СЖК» аванса. Схема откатов была стандартной.

«Газпромнефть» перечислял аванс «СЖК». 30 % от этой суммы переводились трестом на определённые счета в нескольких банках, которые спустя череду транзакций аккумулировались на определённом счёте в конечном банке с сомнительной репутацией, который и обналичивал топ-менеджер «Газпромнефти», подписавший контракт с «СЖК».

Захаренко отслеживал всю цепочку движения денег, фиксируя каждую транзакцию и каждый расчётный счёт, по которому она проходила. И когда откат оседал в конечном банке, а ничего не подозревающий управленец приходил снимать с этого счёта деньги, его под руки уводили люди из управления Т.

В кабинете жадному управленцу показывали статьи уголовного кодекса за экономические преступления, совершённые на предприятиях топливно-энергетического комплекса. И предлагали отказаться от суммы отката в пользу государства. За это пойманному в капкан правоохранителей топ-менеджеру обещали забыть о грехе и не давать ход делу.

— С деньгами нужно расставаться легко, особенно с теми, которые вам не принадлежат, — любил поговаривать Степаныч, приперев очередного топа из высшего управления к стенке.

Таким образом, суммы обналичивались, передавались людям Захаренко и о неприятном инциденте забывали. В целом работа с незаконными откатами застройщикам и генеральным подрядчикам принесла Захаренко баснословный кэш, на который можно было построить дворцы всем его родственникам, подчинённым и родственникам подчинённых. Квартира Карины ломилась от сумок с деньгами, часть из которых с помощью банковских махинаций перевели в золотые слитки.

Если бы Захаренко начал скупать на эти деньги недвижимость, то его моментально сняли бы с должности, так как он давно уже превзошёл по богатству всех стоящих над ним генералов. Единственным спасением был вывод всё возрастающего потока денежной массы в офшоры. Учитывая прямое предупреждение Кирилла Игнатьевича, дело было опасное, поэтому без помощи Дарины Захаренко было не обойтись. Она вместе с Виктором надёжно оберегала полковника МВД от лап вездесущих агентов федеральной службы безопасности.

Даже спустя год после того, как он возглавил управление Т, у федералов на него ничего не было: ни записей разговоров, ни прямых свидетелей, ни представлений о том, в каких масштабах он развернул преступную деятельность. Каким-то чудом ему удавалось избегать ловушек и капканов, которые они для него расставляли. Внедрённые