Заветная Луна - Софи Вирго

серьезное лицо, упертые в бока руки и гневную моську. Причем последнее именно в такой формулировке, потому что мягкие черты лица, которыми щедро одарена волчица, никак не могут придать ей устрашающий вид в должной мере.

— Да прекратите вы, — все, не выдержала, и запустила в нас подушкой.

— Прости, просто ты так смешно выглядишь со стороны, — сквозь смех, откидываю предмет мебели в сторону, пока еще могу не усиливать вырывающийся наружу смех.

— Правда, Лиз, ты так смешно куксишься. Тебе никогда не пронять Антона гневным личиком, ты слишком мягкая и добрая, — подхватывает Марьяна.

— Ах так, добрая? — мы согласно киваем, а она в ответ дает отмашку охране, что те могут уходить. И как только слышится щелчок замка, ее срывает с тормозов. — Что вы тут устроили? Вы хоть понимаете, чем ваши разборки могли закончится? Да у меня чуть мозг из всех щелей от напряжения не вытек, охранники еле живые, что с остальными жителями дома и думать боюсь! Безответственные девчонки. Да как вас мужья только терпят? Вы же ненормальные.

Вот сейчас реально стало не до смеха. Может, лицо у нее и мягкое, как бы не злилась, но голос умеет быть на удивление твердым и серьезным. Она не смеется, скорее, реально свирепствует на нашу шалость.

— Лиз, я понимаю, наша стычка могла закончится очень плачевно. Мне искренне жаль, что воздействовала силой, причиняя вред окружающим, но…

— Вот именно, силой. Ален, ты не маленькая, знаешь, как бывает плохо даже от простого рикошета. Вы должны были просто поговорить, а не устраивать куриные бои. Почему нельзя было просто остановиться, когда мы стучали. Что в ваших головах так затуманилось? Очнись, все это не шутки.

— Сафонова, не драматизируй. Все хорошо закончилось, — Марьяша пытается утихомирить третью волчицу, но не знает, что такими фразами злит ее еще больше.

Будущая Луна никогда не любила и вряд ли сможет отшучиваться на такие темы. Она настоящий врач, который старается сделать все от себя возможное, чтобы вылечить, облегчить боль. А тут осознанное членовредительство. Да, мне везет, что еще ее не препарируют, как лягушку.

— Не драматизируй?! Да ты, да вы… Вы…

— Мы связаны, — снова хором говорим одну фразу, уже познав совместную волну сознания.

Интересно, через сколько сможем быть так синхронны и на расстоянии?

И под эту мысль мы наблюдаем, как от удивления раскрывается рот нашей гостьи.

— - — - -

Три часа смешных историй прошли на одном дыхании. Как только Сафонова отошла от первого шока и поняла, что мы с Марьяной — Альфа и Бета, кинулась обнимать и лить слезы радости. Если я подхватила настроение давней подруги, и тоже начала лить слезы, непонятно отчего, но начала, то Сорозова закатила глаза и стала называть нас излишне сентиментальными. Ну, и Луна с ней. Вот такие мы, нежные и эмоциональные.

Может, это и недостаток, но я считаю, это преимущество, никак не меньше. Все привыкают видеть неженку, наивную, думают, что могут обвести и воспользоваться. Но когда приходит момент проявить силу и стойкость, мы гордо расправляем плечи, удивляя окружающих стальным стержнем, который глубоко спрятан.

— Кошмар. Уже две стаи будут видеть лапочек Лун, одна надежду на Соню. Должна же быть хоть одна серьезная самка, как Мария на отведенной территории, — закатив глазки, выдает девушка, удаляясь на кухню. — Как слезы утрете, жду вас на чай. А ведь второй и мозги вправить некому. Кошмар. Одна надежда на истинные беты Антона. Нет, не верю.

Проговаривая что-то себе под нос, карамелька скрылась в другой комнате, а мы смеялись сквозь слезы. Я понимала, подруга рада, что все так сложилось в отношении этой самки, но в то же время это разрушило и самую безобидную теорию о связи с Волкановым. Вроде бы, надо сегодня радоваться, что теперь рядом есть тот, кто поможет лучше всех отшлифовать силу, но не получается.

Баяна не знает ничего о Борисе, хотя по словам Лизы, она явно что-то недоговаривает. Возможно, у ведуньи есть подозрения, но она уже давно в ином мире и не может заглянуть в будущее, чтобы проверить свои догадки. А духи, она одна из них, и как сможет договориться с другими — неизвестно. Ничего, мы во всем разберемся.

Вечер протекал в легкой атмосфере. Сначала Сафонова пожурила нас за разборки в доме, потом поздравила, ну, и потом понеслось. Я имею в виду разговоры о девичьем. Каждая из нас начала делиться мечтами о свадебном платье, правда одной из нас не повезло, и ее именно на роспись повезли в джинсах и рубашке. Да, Женя накосячил в этом вопросе. Макс мне хоть платье купил. Полчаса мы выбирали платье для оставшейся не окольцованной среди нас девушке. Понятно, что это чисто дурачество, зато развлеклись.

Потом Марьяна начала расспрашивать Лизу о их встрече с Антоном, но девушка промолчала, тактично ушла от ответа. Понимаю ее, никому не хочется, чтобы его жизнь обсуждали. Если им с дядей повезло, и есть личное, пусть таким и остается. Правда одну любопытную особу пришлось осадить пинком под столом. На немой вопрос «А что в этом такого?», был простой ответ «Не лезь». Бета была недовольна, но спорить не стала. Думаю, она была бы тоже рада скрыть некоторые аспекты жизни с супругом, вернее, первые недели, но увы, их не исправить и не вырвать у соплеменников из головы.

Потом разговор зашел о вигильности отношений истинных пар. Двое из троих были за сантименты и мирное небо под крышей дома. Третья же была непреклонна, и считала это глупостью.

— Я? Буду такой ванильной дурочкой рядом с парой? Да никогда! Да лучше вон, сигануть с обрыва, чем все эти телячьи нежности. В паре должен быть огонь и вечные военные действия. Иначе скучно…

Думаю, не трудно догадаться чьи слова? Если не поняли, то это Марьяны. И вот после этой фразы началась самая настоящая дуэль. Причем нешуточная. Подругу и бету пришлось разнимать поздним часом. Кому-то еще перед учебой выспаться надо. Нет, если бы они не сцепились, боюсь проболтала бы наша троица до рассвета несмотря ни на что, а так, разнимать надо. Хватит на сегодня драк с разборками.

Оставшись в квартире вместе с бетой, отправляю ее первой в душ, потому что она слишком взбудоражена словесной потасовкой. Ей явно надо остыть, а прохладная водичка — лучший помощник. И пока она скрылась за деревянной дверью,