Клетка из слов - Катриона Уорд

Если хочешь запрыгнуть в этот поезд – вперед. Вся информация доступна. Но, мне кажется, не стоит. Я помогала обыскивать дом после его ареста. Я видела, что там было. Такого рода вещи пробирают до самого нутра.

– Хорошо, офицер. Я понял.

– Теперь можешь называть меня сержант.

– Рад за вас. Вы это заслужили. – Ни с того ни с сего я спрашиваю: – А как вас зовут?

– Вау, – рассмеявшись, говорит она. – Ладно. Карен.

– Какое… милое имя.

– Мы оба знаем, что это не так. Слушай. Я тут не стою на месте, перехожу в отдел убийств. Так что я теперь здесь ненадолго, – Карен замолкает. – Это дело из меня всю душу вынуло. Мне нужно сменить обстановку.

– И куда вы едете?

– На запад. В Вашингтон. Там тоже довольно холодно, мне нравится.

– Я бы тоже хотел что-нибудь поменять… Но не могу оставить все позади.

– Ты же еще пацан. Так что будь пацаном.

– Для этого слишком поздно.

– Надеюсь, что нет. Удачи тебе, Уайлдер, – говорит она и отключается. Я тихонько опускаю трубку на рычажок, будто это спящий зверек.

– Она не поможет.

– Это было круто, – Скай снова крепко сжимает мое плечо.

– Утро, – отвечаю я.

– Рот, – тихо произносит он. – Не волнуйся, мы справимся и без нее. Я все устрою, обещаю, тебе это пойдет на пользу.

Скай выясняет название тюрьмы, заполняет форму с запросом на посещение, пишет письмо. Все стремительно раскручивается совершенно помимо моей воли, но я отпускаю ситуацию, потому что Скай прав. Я на самом деле не живу, и уже давно – с тех самых пор, как все случилось. А я хочу снова стать живым.

Он дает мне почитать письмо, но я не хочу особо вникать в него, так что просто пробегаю глазами и ставлю подпись. Скай его отправляет.

* * *

Я каждый день проверяю почту после завтрака, но пока ничего. Истина. У меня появилась слабая, блеклая надежда на то, что она откроется. Но идут недели. Ответа нет, и ничего не происходит. Я осознаю, что рассчитывал на ответ: на какое-то разрешение. Мне слишком поздно быть просто пацаном.

Как и каждый вечер, мы со Скаем встречаемся в столовой. Темнота давит на меня, словно могильная плита; сейчас то время года, когда прямо чувствуешь, как зима тянется к тебе своими ледяными пальцами. Я голоден, но есть не хочу – всю столовку заполняет запах мясного рулета. Сегодня мы проснулись от этого запаха, поднимающегося от кухонь. Когда нюхаешь свой ужин целый день, начинаешь невольно испытывать к нему отвращение. Но Ская это, кажется, не беспокоит. Еда тут простая – чили, макароны с сыром, мясо в горшочке по воскресеньям. Большинство студентов это, как я вижу, устраивает. Богатые любят детскую еду. Однажды я записал эту мысль.

Скай самозабвенно кромсает свой мясной рулет. Он разваливается на части, и от этого зрелища меня тошнит. Рядом с тарелкой лежит его книга, зеленая ручка тоже на месте. Как будто бы на том же самом, что и вчера. Как и каждый вечер, он спрашивает:

– Были сегодня письма?

Я понимаю, что он просто хочет помочь, но во мне загорается недобрый огонь.

– Нет, не было. Может, хватит уже спрашивать?

– Извини, – говорит Скай и возвращается к «Поискам утраченного времени». Он подчеркивает предложение яркими зелеными чернилами. Рядом с ним лежит еще одна раскрытая книга, и это почему-то раздражает. Я приподнимаю ее. Биография Пруста.

– Что это? – Красное пламя жжет меня изнутри.

– Просто параллельно читаю кое-какую вспомогательную литературу, – весело отзывается Скай. – Я тут думал про автофикшн. Ну, знаешь, такие беллетризованные мемуары, гибрид романа и автобиографии. Типа этого, – он показывает на «В поисках утраченного времени».

– И с чего ты об этом задумался? – спрашиваю я. Пламя наполняет меня сверху донизу, горячо пульсируя внутри.

– Из-за тебя! – удивленно отвечает он. – Ты должен написать о том, что случилось.

– Не говори мне, что делать.

– Кто-то ведь должен.

Я беру «В поисках утраченного времени». Обложка совершенно идиотская – какая-то претенциозная абстрактная чушь. Скай пометил некоторые страницы маленькими клейкими бумажками и зелеными пометками. Их так много, что чернила, наверное, всю книгу пропитали. Обжигающая ярость переполняет меня, она выплескивается через край.

– Ты когда-нибудь дочитаешь эту книгу? – повышаю я голос. Да я просто ору. Люди вокруг оборачиваются. Я даже не заметил, как поднялся, но уже стою на ногах и нависаю над Скаем, который испуганно смотрит на меня. – Я вижу, как ты постоянно ее читаешь, но не продвигаешься ни на миллиметр. Это любого с ума сведет! Постоянно делать пометки и читать эту книгу – никто ее полностью не прочел, ты в курсе? – это не способ стать писателем. А знаешь, как им стать? Писать! Почему бы тебе не сосредоточиться на этом, вместо того чтобы постоянно задавать мне один и тот же идиотский вопрос?! – У меня сжимаются кулаки. – Ты находишь любые оправдания ничего не делать, лишь бы не облажаться…

Скай поднимается на ноги.

– Понятно, – говорит он, а потом берет книгу и уходит. А я остаюсь один посреди столовой. Все взгляды направлены на меня, и я в ужасе. Я оттолкнул единственного человека, который действительно хотел помочь мне.

* * *

Когда я возвращаюсь в нашу комнату, он пишет. Не в книжке Пруста, а в блокноте. Белые листочки испещрены зелеными строчками.

– Видишь? – говорит он. – Пользуюсь твоим советом.

– Прости меня, пожалуйста. Сам не понимаю, зачем это сделал. – Но даже я знаю, что иногда ты просто кричишь на самого себя.

– Все нормально, Уайлдер. Меня тошнило от этой книги. Я продолжал читать, потому что считал, что должен. Что это сможет как-то тебе помочь.

– Я понимаю. Правда, прости, – снова говорю я и замолкаю. – Думаю, меня так переклинило из-за ожидания ответа. Знаешь, я же начал во все это верить.

– Нужно найти другой способ вернуть тебе твою жизнь. – Он улыбается. – Я могу пока прерваться, если тебе надо поспать.

– Нет.