Юность Златовласки - Сергей Калашников

— Барби взлетает.

— Тед взлетает.

Накренившись, чтобы не развалить косяков ворот, кораблики выскользнули во двор замка и рванули вверх. Отметки целей Варя обнаружила мгновенно, но, прежде чем сообщила об этом по радио, в ушах прозвучал незнакомый мужской голос.

— Ветке курс сто шестьдесят два двести девять, Теду курс сто шестьдесят два двести восем, Барби курс сто шестьдесят один двести восемь. Всем ускорение четыреста.

Ответы: «Есть!» слились, и Варя четко выполнила полученную инструкцию.

Четыре кораблика стремительно набирали скорость, слегка расходясь, а к точке, к которой они стремились, неслись отметки трех целей. И пропали.

— Цели ушли в переход, управление на Рика. — Тот же мужской голос. — Возвращаемся.

И те же три слившихся ответа. — Есть! — Один из которых — Варин.

Подключила корабельную автоматику к источнику сигнала с меткой «Рик». Четыре кораблика, собравшись тетраэдром, пошли к планете.

Это точно был старый вулканический кратер. Весь этот остров посреди лазурного ласкового океана оказался творением Плутона. Огромный, вытянутый с востока на запад, со скалистыми берегами, обрывающимися прямо в воду, во внутренней части он представлял собой каскад относительно ровных площадок, окруженных каменными стенами с довольно пологими внутренними склонами. В восточной части высились корпуса пассажирского космодрома, середина выглядела дикой и не обустроенной, заросшей кустарником, травой и, местами, затопленной водой, собравшейся в лужи после дождей. В западной оконечности стриженые лужайки, прудики и палаточный городок. Дорожки, площадки несколько боевых гравилетов.

Именно туда и вел сейчас Рик четверку боевых корабликов.

Сели. Дав команду на раскрепление ремней и открытие люка, Варя перевела энергосистему в дремлющее состояние, а автоматику — в дежурный режим. И тут ее заколбасило. Она даже не поняла, паника это, истерика, или прострация. Она только что вернулась из настоящего боевого вылета. Их четверка преследовала реального, хотя и непонятного, противника и упустила его. Схватка не состоялась, но не по их вине. А они изо всех сил лезли в драку.

Сидела, дрожала всем телом и никуда не двигалась. В проеме лаза появилось лицо правительницы.

— С тобой, не случилось ли чего, Варенька? Давай руку, выбирайся.

Помогла выкарабкаться через узкий проход и усадила на теплую броню.

— Этого Теда нужно вздуть хорошенько. И за самовольство, и за самоуправство, а еще за самоуверенность и за то, что потащил тебя за собой. Откуда вообще у вас взялись улеянские истребители, и почему вы на них умеете летать? — Третий раз встречается Варя со свекровью, и дважды та сердита на сына.

Тепло обшивки, нагревшейся от трения об воздух, лучи ласкового южного солнца словно выгоняли из Вариного тела ужас, охвативший ее после осознания произошедшего.

— Сейчас батюшка поставит твоему муженьку мозги на место. — Кипятилась Ветка. — Мыслимое ли дело кормящую мать тащить с собою в космос на боевом корабле! Да еще при наличии неведомой опасности!

Варя, наконец, осмотрелась. Тед разговаривал с мужчиной, очень похожим на него фигурой и, кажется, лицом. Далековато. Однако позы и жестикуляция не указывали на конфликтный характер беседы. Скорее речь шла о чем-то интересном и важном для обоих, хотя бурных эмоций не проявлялось.

— Впрочем, мужики никогда не отличались особенно большим умом. — Чувствовалось, что гнев правительницы плавно перетекает с сына на мужа. — Пойдем, переоденешься.

Действительно, розовый пеньюар — не самое подходящее одеяние. И прическа — эластичная ленточка, прижимает волосы к верхней части головы, обтягивая кумпол шелковистой шапочкой волос, свободные концы которых свешиваются до середины лопаток частично — намотанные на бигуди, частично — слипшиеся в сосульки от нанесенного на них мусса.

Босые ноги уверенно несут Варю в шатер, где массажная щетка, гребешок и несколько заколок в руках свекрови приводят голову в более-менее приличный вид. Шортики, маечка.

— Держи вот, сережки вместо ленточки. — Ветка достает из футляра крупные «сооружения» с серьезными замочками, и вставляет их в уши невестки. — на фоне твоей длинной шеи они будут неплохо смотреться.

— Действительно неплохо, — отметила Варя, взглянув в зеркало. И замерла, погрузившись в себя. Пришлось заняться грудью. Она ведь кормящая мать, а молоко из сосков сразу промочит тонкую ткань топика, если не позаботиться, конечно. Хорошо, что Нана ее подменит в утреннее кормление.

На столе уже огромная сковорода с яичницей. Есть хочется всерьез, так что вся четверка пилотов сноровисто действует вилками. Женщины немного мешкают, чтобы мужчинам досталось больше, однако, те тоже замедляют темп. Короткая пауза, переглядки…

— Доедайте быстрее, а то картошка с мясом простынет. — Белая тумбочка на резиновых гусеницах производит смену блюда. Процесс насыщения продолжается.

— После вылета всегда аппетит прорезается. — Отмечает мужчина. — Рони говорит, что это от нервотрепки.

— У тебя он и без нервотрепки прорезается, — замечает тумбочка, — сейчас салатиком мясным свою прогулку заполируете и я вам какао набодяжу.

Ветка тревожно смотрит на Варю. Понятно, еще один искусственный интеллект. Однако. Варя легко представляет себе поставец из библиотеки и в голове четко строится вся картинка. Ветка понимает, что ее сношенька, выросшая в наполненном техникой мире, и не отличающаяся непроходимой тупостью, в роботе изыскателе Герби легко угадала машинный разум. А потом сама позволила ей переговорить с Зербино. То есть — позволила Варе сообщить Ретте о наличии на планете электронных думающих устройств. И что же ее встревожило?

Свекор об этом не знать не может — их программируют под его наблюдением, Тед говорил. Остается последний вероятный непосвященный — сам Тед. Матушка оберегает сыночка от этого знания. Вот ведь, тайны Мадридского двора. Сам Варин муж глупостью не блещет, но для него, выросшего среди всего этого, привычная картина не вызывает побуждений проанализировать давно известные факты. Он не придает им значения.

— Симпатичный робот, — кивает Варя в сторону гусеничной кухарки. Жалко, что когда сяду отписывать Ретте, опять забуду упомянуть о самом интересном.

Мужчины продолжают есть так, что за ушами трещит, а Ветка награждает Варю плавным взмахом ресниц. Расшифровала, стало быть, послание.

Горку салата они уписали тоже энергично. А потом, попивая густой, тяжеловесный напиток из толстостенных глиняных кружек, замедлили темп.