Похождения штандартенфюрера CC фон Штирлица - Павел Асс

— Смотри, чтоб тебя наголо не обрили! — пошутил Штирлиц. Эсэсовцы громко заржали, так как Борман уже лет сорок был лыс, как бильярдный шар.

Борман помахал друзьям рукой и побежал за процессией кришнаитов.

— Уйдет мой друг Борман в буддистский монастырь, — посетовал Штирлиц. — Окончательно просветлится, станет Бодисатвой…

— Какие ты умные слова знаешь, — удивился Айсман.

— Это меня Борман научил, — не стал скрывать Штирлиц.

Эсэсовцы завалились в кабак и быстро заняли все свободные места. Холтофф резво подбежал к пивному автомату и начал наполнять кружки, передавая их по цепочке из рук в руки. Кружки быстро заставили длинный стол, во главе которого сел Штирлиц.

— Штирлиц, скажи речь! — крикнул бывший адъютант Гиммлера Фриц.

— Что я вам, Брежнев, что ли? — откликнулся Штирлиц. — Я сюда не разговаривать пришел!

С этими словами русский разведчик выпил первую кружку.

Американцы испуганно замолчали, разглядывая черную форму со свастикой.

— Что здесь делают эти фашистские ублюдки? — громко спросил один из бейсболистов, самый здоровый.

Немцы не обратили на него никакого внимания, поскольку реплика прозвучала по-английски, и никто ее не понял. Пивные кружки продолжали быстро опустошаться.

— Ребята, мой рюкзак никто не видел? — спросил Штирлиц.

— Нет!

— Жаль, у меня там было три блока «Беломора».

— О! — застонали эсэсовцы. — Какой облом!

Штирлиц послал своего адъютанта Кана к бармену купить сигарет. Огромный бейсболист подставил пробегавшему мимо корейцу ногу, Кан споткнулся и растянулся на полу.

В зале повисла тишина. Эсэсовцы повернули головы к Штирлицу. Штирлиц встал.

— Я давно говорил, что американцы — это нация ублюдков, — процедил он. — Все отбросы общества в течении трех веков вывозились в Новый Свет! А теперь эти бандиты, адвокаты, наркоманы и гомосексуалисты хотят навязать свой вонючий образ жизни всему миру!

Эсэсовцы грозно взревели. Янки приготовили бейсбольные биты.

— Кан! — позвал Штирлиц.

— Да, хозяин, — отозвался Кан, потирая ушибленное колено.

— Ты можешь дать своему обидчику ногой!

— Спасибо, хозяин, — поблагодарил кореец и с диким визгом дал ногой американцу между ног. Бейсболист загнулся и упал на пол.

Американцы, размахивая бейсбольными битами, бросились на немцев. Эсэсовцы заняли круговую оборону и некоторое время кидали в противника кружками. Когда кружки кончились, американцы прорвались к фашистам и начали молотить их дубинками.

— Где мой револьвер? Ах, черт — забыл в бункере! — посетовал Айсман и заработал кулаками.

Холтоффу разбили голову, и он упал к ногам Штирлица, обливаясь кровью. Штирлиц встал и взял в руки костыль.

— Вот Холтоффа я вам никогда не прощу! — закричал Штирлиц ревнивым и страшным голосом, словно только один он на всем белом свете мог бить Холтоффа по голове.

Штирлиц, как приамурский тигр, напившийся валерьянки, прыгнул в толпу дерущихся.

Русский разведчик натренированным движением уклонился от дубинки, сунул костыль в живот одному американцу, дал по голове второму, третьего свалил всепоражающим ударом ноги, обутой в ботинок фабрики «Скороход». Смертоносные удары костыля обрушивались на бейсболистов с безжалостностью кирпича, летящего на голову прохожему с пятнадцатого этажа.

«Нет, точно заведу себе такой же костыль, как у Штирлица,» — еще раз дал себе зарок Айсман.

Очень скоро эсэсовцы из участников драки превратились в простых зрителей. В считанные секунды Штирлиц расправился со всеми американцами, и теперь они, залитые кровью и пивом, были разбросаны по всему залу. Лишь двое, самых прытких, успели удрать и спрятаться в американском посольстве.

Нервно помахивая костылем, русский разведчик приблизился к тренеру, но тот только бессмысленно ухмыльнулся и протянул Штирлицу бутылку виски.

Запрокинув голову, Штирлиц отпил из горла пару глотков, глаза разведчика подобрели. Он похлопал тренера по плечу и сел рядом с ним за столик.

— Как там у вас в Америке дела? — спросил он. — Все ракеты сраные производите? Тебя как зовут?

— Донт андэстэнд, — широко улыбаясь, ответил тренер.

— Хорошее имя, — кивнул Штирлиц. — А меня — Штирлиц.

На улице завыли полицейские сирены.

— Штирлиц, — подскочил Айсман. — Бармен вызвал полицию! Вот ведь гад, а? А мы у него даже витрину не разбили… Пора сматываться!

— Зачем? — поинтересовался Штирлиц.

— Да ведь мы все оружие в бункере оставили, а у полицейских — автоматы!

— А где бармен?

— Вот он!

К Штирлицу вытолкнули забитого бармена с огромным синяком под глазом.

— Что ж ты так? — добродушно спросил Штирлиц и дал бармену костылем по голове. Бармен свалился под столик.

— Кан! — позвал Штирлиц.

— Да, хозяин, — весело откликнулся Кан, который обыскивал американцев, выуживая из карманов зеленые банкноты.

— Встань за стойку и изобрази бармена. Когда войдет полиция, скажи, что все уладилось и дай им за беспокойство денег из кассы!

— Тут слишком много!

— Отдай тогда половину. А остальное забери себе.

— Ну, Штирлиц! — восторгу эсэсовцев не было конца. — Ну, голова!

— И скажи, чтобы прибрали тут этих американских козлов! — добавил Штирлиц.

Адъютант Штирлица быстро уладил все недоразумения с полицией. Четверо корейских полицейских оперативно вынесли бесчувственных бейсболистов, с поклоном приняли от слуги Штирлица пачку южно-корейских вон и удалились.

В кабак, оглядываясь на отъезжающих полицейских, вошел мрачный Борман.

— О, Борман! Заходи! — обрадовался Айсман. — Кан, налей-ка Борману пива!

Борман прошел к столу и сел, подперев щеку рукой.

— Ну, и как тебе кришнаиты? — спросил Штирлиц.

— Полные козлы! — махнул рукой Борман. — Ни по-русски, ни по-немецки не рубят! Лопочут что-то по-своему! Хари-хари, Рама-рама! Такие тупые!

Огорченный Борман выпил кружку пива.

— Тихо тут у вас, — сказал он, осматривая помещение. — В Германии давно бы уже была драка…

— Что ты хочешь? — пожал плечами Штирлиц. — Дикая страна, дикие нравы!

ГЛАВА 12. НОЧЬ ПЕРЕД ВЕРОЛОМНЫМ ВТОРЖЕНИЕМ

Разгоряченные эсэсовцы возбужденно обсуждали только что закончившуюся драку. Раненому Холтоффу перевязали голову, и он пил шнапс, на все лады проклиная обнаглевших янки.

— А здорово Штирлиц этому бейсболисту своим костылем! — кричал штандартенфюрер, который в детстве ходил со Штирлицем на футбол.

— Да, костыль — это грамотно! — завистливо качали головами эсэсовцы.

Айсман подсел к Штирлицу.

— И что нам теперь делать всю ночь? — спросил он, отхлебывая пиво. — До четырех часов еще куча времени.

— Ты меня спрашиваешь? — удивился Штирлиц. — Я только сегодня прилетел, ничего тут не знаю…

— Но ты же у нас теперь главный!

— Да, тут ты прав, — согласился русский разведчик. — Борман, что нам теперь всю ночь делать?

— Может, сначала в Южной Корее переворот устроить? — предложил Борман.

Айсман закашлялся пивом и жизнерадостно заржал.

— Ну, ты скажешь, как пукнешь!

— Сама по себе мысль неплоха, — сказал Штирлиц. — Там — коммунисты, тут — капиталисты, а где народ? Как обычно, в заднице! По идее, можно сделать переворот и здесь. Но сначала мы все-таки захватим КНДР, а потом объединим обе Кореи и отдадим народу!

— Точно! — вскричал Айсман. — Устроим в объединенной Корее Четвертый Рейх. Бункер у нас уже есть…

— Все-таки ты фашист, — покачал головой Штирлиц. — Слушай, Айсман, время идет, оружия нет, а скоро уже начинать.

— Никаких проблем. Эй, Фриц, Отто! — позвал Айсман. — Возьмите грузовик, пару-тройку ребятишек и сгоняйте за нашим вооружением!

— Есть! — отсалютовали эсэсовцы.

— Вернемся из Северной Кореи, захватим здесь сначала здание правительства, потом нападем на американскую военную базу под Сеулом… — планировал Айсман.

Тут в ресторанчик заглянул тощий кореец с косыми, как у зайца, глазами. Кан стоял за стойкой и не хуже бармена отпускал эсэсовцам спиртное. Убедившись, что в кабаке тихо и нет полиции, косой кореец подал знак, и в зал ввалились трое корейских верзил. Двое из них встали у дверей, а третий, с перебитым носом, подвалил к Кану и, вытащив пистолет, процедил сквозь зубы:

— Где наши деньги, приятель!

— Какие деньги? — невинно спросил Кан, перемешивая коктейль.

— Что ты придуриваешься? Давно в репу не получал?

— Вы что, рэкетиры, что ли?

— Долго я буду тут с тобой разговаривать? — вскипел корейский мафиози. — Хозяин требует деньги!

— Да пошел ты со своим хозяином! — сказал Кан. — Господин Штирлиц! У меня тут проблемы с мафией! Можно дать ему по голове?