Хочу твоим первым - Инна Стужева

вещаю, находясь будто на сцене театра одного актера.

Только у самой двери оборачиваюсь.

Мелкий засранец наставляет в меня игрушечный пистолет. Делаю вид, что задевает в плечо. Пацан ржет. Складываю пальцы и целюсь в него ответно. Он лишь нагло лыбится, отказываясь мне подыгрывать. Вредный какой.

Выхожу из подъезда и обхожу дом. Хочу исследовать доступ к окну Бельчонка. Хорошо, что второй этаж, а не десятый. Параллельно набираю одного из приятелей отца.

- Что, Гордей, - сразу после приветствия отчитывает тот, - неужто в дтп попал? А я предупреждал тебе не гонять ночами, да на скорости почем зря!

- Не, дядь Сереж, я к тебе с другим вопросом. Тачку нужно одну остановить. Забрать на время. А всех, кто там окажется, в обезьянник упрятать дня на три. Не травмировать на первый раз, но припугнуть как следует.

- И чем же насолили?

- Да так, есть кое-что, - не вдаюсь в подробности.

- Ну, ладно. Диктуй номерок, сделаем.

Выдаю номер тачки подруги Сельвинской. Уверен, что не поехали девки по домам. Скорее в клуб какой-нибудь отправились.

- Че там, как Степаныч? – спрашивает крестный об отце. - Не выгнал еще шмару свою? На рыбалку в выходные собирались, как бы не испортила нам все.

- Не знаю, он мне не докладывает. Думаю, не выгнал еще. Но рыбалка, дядь Сереж, это же святое.

- Ну-да, ну-да. А матушка ваша как?

- Хорошо.

- Навещаете хоть с братом? Или все по девкам?

Уверяю, что заглядываем. Не так, конечно, часто, как раньше. Мать оклемалась довольно быстро и даже вышла повторно замуж. Счастлива, похоже.

Ее пример ярко показывает, что незаменимых нет. Отчего-то нервирует эта мысль, и я затапливаю ее обратно вглубь подсознания, откуда она, собственно, выплыла.

Убираю телефон и отсчитываю нужное окно. Свет горит, шторы задернуты. Окно так и оставили приоткрытым. Отлично.

Очень удобно расположенное окно, между прочим.

От пожарки всего ничего, метра два по карнизу. Так бы ни в жизнь не полез, но ради возможности побыть с Бельчонком…чего не сделаешь. Только угомонится семейство.

Реально волнуюсь за нее. Все другое отступает на второй план.

Надеюсь, если состояние не улучшится, они все же вызовут врача.

Возвращаюсь к машине и перепарковываюсь так, чтобы видеть Аринины окна. Спустя пятнадцать минут набиваю сообщение.

«Как ты?»

Свет все еще горит, значит, не легла спать.

Боюсь, что проигнорит, но Бельчонок отвечает.

«Наша соседка, оказывается, врач. Сейчас она зайдет посмотреть».

Ладно. Тяжело вздыхаю.

Еще через полчаса сова бью: «???»

«Приходила. Что-то с вестибулярным аппаратом. Сказала, от нервов и скоро пройдет».

Сельвинская сука. Раздумываю, достаточно ли будет того наказания, что я организовал.

«Сделала укол, стало лучше. Прописала таблетки, завтра я куплю и стану пить».

«Какие?»

«Тебе зачем?»

«Тоже голова кружится».

Скидывает название.

«Все, ложусь спать», печатает вдогонку.

Через двадцать минут свет в окне гаснет. Я как раз успел прогуляться до круглосуточной аптеки.

Интересно, что за укол? Надеюсь, не снотворное.

«Спишь?» печатаю еще через десять минут.

Жду ответа, словно умалишенный, под ребрами все сжимает и стягивает. Транслирую во вселенную ее ответ: Не сплю, не сплю, не сплю….

«Не сплю пока».

Йес.

Несколько секунд выравниваю дыхание.

«Не засыпается?», бью вопрос.

«Не знаю», получаю новый ответ и сердце заходится в неистово скоростном ритме. Хотя бы от того, что вообще на диалог идет.

«Я помогу».

Набиваю вылетаю из машины.

«Что ты имеешь в виду?» приходит через долгие три минуты.

Я, убедившись, что никого в округе нет, уже примериваюсь к лестнице.

«Что ты имеешь в виду».

Усмехаюсь.

Ага, так и рассказал, чтобы сразу услышать в ответ тысячу испуганных «не смей».

«Сказку на ночь расскажу», печатаю, уже предвкушая.

И никакие, нахрен, Володи и гребаные влюбленности с первого класса меня сейчас не остановят. Хочу к ней, на остальное плевать.

Подпрыгиваю и ухватываюсь за первую ступень. Подтягиваюсь на руках, пока не уцепляюсь за вторую перекладину. Дальше уже проще. В два счета достигаю карниза и осторожно ступаю на него.

Иду.

Надеюсь, что я не ошибся в расчетах и это действительно будет окно Бельчонка. Не ошибся, конечно. Едва достигаю окна, быстро открываю его и переношу свое изнывающее от желания тело через подоконник.

- Привет, не пугайся, - произношу тихо, но, чтобы до нее дошло, кто и зачем. Впрочем, по поводу зачем у меня и самого большой вопрос.

- Гордей! - придушенно вскрикивает из угла.

В две секунды преодолеваю расстояние до кровати и зажимаю Бельчонку рот. Не слишком сильно, нет намерения подавить. Только чтобы исключить появление здесь злой перепуганной тетки или глазастых детей.

- Только не падай снова в обморок, Бельчонок, иначе, кто сможет дать мне отпор, - шепчу ей на ухо, искренне надеясь на то, что Арина не отключится, а я не буду ублюдком и не перейду с ней сегодня черту.

Глава 27. Мне катастрафически не хватает воздуха

"Катастрофически тебя не хватает мне, жгу электричество, но не попадаю я,

Воздух толчками, и пульс на три счета-та..."

Ночные снайперы

Арина

Воздуха катастрофически не достает, пульс ударяется в виски.

Нереально, просто не могу поверить глазам или уложить происходящее в голове.

Не может быть…

Этого-просто-не-может-быть!

Он…он…боже…Он здесь в моей комнате.

В-моей-комнате.

Задыхаюсь. По всему телу до самой последней клеточки прокатывается волна горячего удушающего жара.

Едва его рука соприкасается с моей кожей, как я дрожу всем телом и готова потерять сознание уже только от того, что это он прикасается.

После двух бессонных ночей и его отстраненного холодного поведения, он здесь, прямо у моей кровати.

В моей комнате, в моем личном пространстве, в темноте…

Не готова совсем...

Да отвечала на сообщение, и сердце уже оттого только выскакивало из груди, но вот это...

Невыносимо, ужасающе, волнующе…

- Спокойнее, Бельчонок, не сделаю тебе ничего.

Хриплый шепот раздается у самой ушной раковины. Щекочет волнующим ароматом. Темный шоколад, кофе, табак и нотки мяты. Никогда ни один парень, с которым я когда-либо общалась, так приятно не ощущался.

Но вся эта буря противоречивых эмоций не мешает мне протестовать против его неслыханного дерзкого вторжения.

Его ладонь глушит рвущийся с губ вскрик, лицо по-хозяйски зарывается в мои волосы.

- Не паникуй, Арин, - просит он, но я паникую, паникую.

Не ожидала потому что. Думала, и дальше станем лишь переписываться.

Перед глазами все расплывается, его слова размазываются, запах парфюма намекает на что-то запретное.

На что-то очень и