Сфинкс. Приключения Шерлока Холмса (сборник) - Эдгар По

– Нет-нет, меня интересует ваше настоящее имя, – вкрадчиво произнес мой друг. – Как-то неудобно иметь дело с человеком, зная лишь его вымышленное имя.

Бледные щеки незнакомца тут же вспыхнули.

– Хорошо, – сказал он. – Мое настоящее имя – Джеймс Райдер.

– Я так и думал. Главный рассыльный гостиницы «Космополитен». Прошу в кеб, в скором времени я смогу рассказать вам все, что вы захотите узнать.

Человечек стоял, растерянно переводя полный одновременно надежды и испуга взгляд с меня на Холмса, словно не зная, что его ждет впереди, то ли негаданное счастье, то ли катастрофа. Поколебавшись какое-то время, он сел в кеб, и уже через полчаса мы снова оказались в гостиной нашей квартиры на Бейкер-стрит. За время поездки не было произнесено ни слова, но по тому, как наш новый знакомый сжимал и разжимал руки, было видно, что нервы его напряжены до предела.

– Наконец-то! – бодро воскликнул Холмс, когда мы шумно вошли в комнату. – Хорошо, что у нас натоплено, похоже, вы замерзли, мистер Райдер. Прошу вас, устраивайтесь вон в том плетеном кресле. Прежде чем мы приступим к вашему делу, позвольте, я сниму ботинки и надену тапочки… Вот так! Значит, вы хотите узнать судьбу этих гусей?

– Да, сэр.

– Наверное, лучше было бы сказать того гуся, не так ли? Вас ведь, насколько я понимаю, интересует только одна птица, белая с черной отметиной на хвосте.

Райдера от волнения затрясло.

– О сэр! – воскликнул он. – Вы можете сказать, где она?

– Могу. Сначала она побывала здесь.

– Здесь?

– Да, и, признаться, такой необыкновенной птицы я еще не встречал. Неудивительно, что вас она так интересует. После своей смерти она снесла яйцо… Самое прекрасное, самое дорогое голубое яйцо, которое когда-либо видели глаза человека. Оно хранится у меня, в моем домашнем музее.

Наш гость вскочил и схватился правой рукой за каминную решетку. Холмс открыл сейф и вынул голубой карбункул, который засиял, заискрился в его руке, как маленькая звезда, наполняя комнату бесчисленными отблесками. Райдер молча смотрел немигающими глазами на камень, словно не зная, как поступить, то ли заявить на него свои права, то ли сделать вид, что в первый раз его видит.

– Игра закончена, Райдер, – тихо сказал Холмс. – Держитесь за решетку, а то в огонь упадете. Ватсон, помогите ему сесть в кресло. У него даже не хватает духу отвечать за свои проступки. Дайте ему глоток бренди. Так-то лучше. Какой слизняк, в самом деле!

Какое-то время Райдер еле стоял на ногах, даже покачнулся, как будто готов был упасть, но потом бренди сделало свое дело, кровь снова прилила к его щекам, и он поднял полные ужаса глаза на обвинителя.

– У меня в руках – почти все нити и необходимые доказательства, так что ничего нового услышать от вас я не ожидаю. Хотя, чтобы считать дело закрытым, кое-что уточнить нужно. До совершения кражи вы, Райдер, знали о существовании этого камня?

– Мне о нем рассказала Кэтрин Кьюсек, – хриплым голосом ответил он.

– Ясно… горничная графини Моркар. Итак, вы, как и другие люди до вас, не устояли против искушения разбогатеть столь легким способом. И в средствах вы были не разборчивы. Знаете, Райдер, мне кажется, что в душе вы законченный негодяй. Вам было известно, что Хорнер, паяльщик, раньше уже обвинялся в подобном преступлении, и подозрение сразу же падет на него. И что же вы сделали? Провели вместе со своей сообщницей Кьюсек небольшую подготовку в комнате миледи и устроили так, чтобы чинить каминную решетку вызвали именно Хорнера. Потом, когда он ушел, вы выкрали камень, подняли тревогу и пустили полицию по ложному следу, в результате чего был арестован ни в чем не повинный паяльщик. После этого вы…

Совершенно неожиданно Райдер бросился на пол и приник к коленям моего друга.

– Бога ради, пощадите! – взмолился он. – Подумайте о моем отце! О матери! Они этого не переживут. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Я никогда раньше ничего подобного не делал и никогда больше не сделаю, клянусь! Хотите, на Библии поклянусь. О, не доводите дело до суда! Умоляю, не доводите!

– Вернитесь на свое место, – чеканным голосом приказал Холмс. – То, что вы раскаиваетесь сейчас, хорошо, но вы подумали о бедном Хорнере, который сейчас сидит за решеткой за преступление, которого не совершал?

– Я уеду, мистер Холмс. Я убегу из страны, сэр. Обвинение против него будет снято.

– Хм, это мы еще обсудим. Пока давайте-ка поговорим о том, что было потом. Каким образом камень попал в гуся и почему гусь оказался у рыночного торговца? Говорите правду, это ваша единственная надежда на спасение.

Райдер облизал пересохшие губы.

– Я расскажу все, как было, сэр, – сказал он. – Когда Хорнера арестовали, я подумал, что мне нужно как можно скорее исчезнуть вместе с камнем: что если полиции придет в голову обыскать меня и мою комнату в гостинице? В самой гостинице не было надежного места, где можно было бы его спрятать, поэтому я сказал, что мне нужно отлучиться по делу, а сам направился к сестре. Она живет на Брикстон-роуд с мужем, его фамилия Окшотт, и занимается разведением птицы на продажу. По дороге к ней каждый встречный казался мне либо полицейским, либо сыщиком, и, несмотря на то что ночь была холодная, пот с меня катился градом, когда я добрался до Брикстон-роуд. Сестра спросила, что случилось и почему я такой бледный, но я ей сказал, что очень волнуюсь из-за кражи в гостинице. Потом я пошел на задний двор, чтобы выкурить трубку и решить, что делать дальше.

Когда-то я дружил с одним человеком по имени Модсли, который связался с дурной компанией и только недавно вышел из Пентонвилла[37]. Мы как-то раз с ним встретились и разговорились о том, как совершаются кражи и как воры прячут свою добычу. Я знал, что могу довериться ему, не опасаясь, что он меня выдаст, потому что мне известны кое-какие его делишки. Я решил ехать к нему в Килберн[38] и просить у него помощи. Он бы помог мне превратить камень в деньги. Но как добраться к нему, избежав опасности? Я вспомнил, чего мне стоило выйти из гостиницы, а тут нужно ехать в другой район города. Меня ведь в любую минуту могли задержать и обыскать, а у меня в кармане камень. Думая об этом, я стоял, прислонившись к стене, и смотрел на гусей, которые крутились у меня под ногами. И тут мне в голову пришла идея, как обвести вокруг пальца любого сыщика.

Несколько недель назад сестра говорила, что я могу выбрать любого из ее гусей в качестве рождественского подарка, а она от своих слов никогда не отказывается. Я возьму гуся и в нем привезу камень в Килберн. Во дворе был небольшой сарайчик, за него я загнал одну из птиц (большой жирный гусь с черной отметиной на хвосте), раскрыл ему клюв и засунул камень в глотку. Птица глотнула, и я почувствовал, как камень прошел по ее горлу в зоб. Только при этом птица начала отчаянно гоготать и бить крыльями. На шум вышла сестра, и, когда я повернулся, чтобы объяснить ей, в чем дело, гусь вырвался из моих рук и выбежал во двор, где паслись остальные птицы.

Сестра меня спрашивает:

«Джем, что ты делал с этой птицей?»

«Ну, – говорю я, – ты же разрешила мне взять одного гуся на Рождество, вот я и проверяю, какой из них самый жирный».

«Да мы сами уже тебе выбрали птицу, – говорит она. – Вон тот большой жирный гусь, видишь? Мы его так и назвали “Птица Джема”. Их всего тут двадцать шесть. Из них один тебе, один мне, остальные две дюжины на продажу».

«Спасибо, Мэгги, – говорю я, – но, если можно, я бы хотел взять того, которого только что держал».

«Но твой гусь на целых три фунта тяжелее, – говорит, – мы его специально для тебя откармливали».

«Ничего. Я возьму того, что сам выбрал. И хочу забрать его прямо сейчас».

«Как хочешь, – даже немного обиделась она. – Так какого ты выбрал?»

«Вон тот большой белый с черной отметиной на хвосте, в самой середине стада».

«Хорошо. Режь и забирай».

Я так и сделал, мистер Холмс, и отправился вместе с этим гусем в Килберн. Я обо всем рассказал своему приятелю. Он так смеялся, что чуть бока не надсадил. Потом мы взяли нож и распотрошили птицу. И тут сердце мое словно остановилось. Внутри камня не оказалось, я понял, что произошла какая-то ужасная ошибка. Бросив у него гуся, я поспешил обратно на задний двор сестры. Но он был пуст. Я кинулся к сестре.

«Где гуси, Мэгги?»

«Отправила торговцу, Джем».

«Какому торговцу?»

«Брекинриджу в Ковент-Гарден».

«А среди них был такой же, как тот, которого я выбрал, с отметиной на хвосте?»

«Да, Джем. Их два таких было, и я вечно их путала».

Конечно же, я все понял. Не теряя ни минуты, я бросился к этому Брекинриджу. Но оказалось, что он уже продал всю партию до единого, но кому, говорить отказался. Вы сами слышали, как он разговаривал со мной, когда я еще раз к нему обратился. Сестра думает, что я сошел с ума. Порой мне самому это кажется. И теперь… теперь я превратился в вора, хотя и прикоснуться не успел к богатству, за которое продал душу. Господи, помоги мне! Господи, помоги!