Жар-птица - Джек Макдевит

– Я понимаю. Но все равно мне хотелось бы.

– Тебе вряд ли понравится пребывание в замкнутом пространстве.

– Я обожаю путешествия.

Я немного подумала, надевая куртку.

– Ладно, – согласилась я. – Не вижу проблем.

– Спасибо, Чейз.

Думаю, Алекс толком не понимал, насколько глубокую привязанность я питала к его дяде. Со своим нынешним боссом я познакомилась вскоре после исчезновения «Капеллы», и мы почти никогда об этом не разговаривали. Может показаться, что благодаря совместной работе мы знали друг о друге все, но на самом деле каждый из нас хранил много личных тайн.

Я любила Гейба – в самом широком смысле слова. Он с удовольствием рассказывал всевозможные истории из собственной жизни, отдавая при этом должное своим коллегам, в том числе и мне. Он разделял страстный интерес Алекса к прошлому, хотя собственная страсть увела Гейба совсем в другом направлении.

Гейб все время предлагал мне завести более близкие отношения с молодыми ребятами на раскопках. Правда, он добавлял, подмигивая, что для этого нужно быть чуть терпимее – «сама знаешь, от этих археологов всего можно ждать».

Он никогда не упоминал при мне о племяннике. Поэтому я испытала некоторое потрясение, когда увидела Алекса и поняла, что он вполне сошел бы за брата-близнеца Гейба, хоть и выглядел намного моложе.

Алекса преследовала мысль о том, что дядя в нем разочаровался, что, если бы Гейб сейчас был с нами, он, скорее всего, выступал бы на ток-шоу и пренебрежительно отзывался о выбранном Алексом способе зарабатывать на жизнь. Но в конце концов, именно благодаря ему мы с Алексом встретились. Я прекрасно понимала: если мы правы относительно Криса Робина, он нашел средство спасти тысячи людей на заблудившихся кораблях – а может, и предотвратить подобные случаи раз и навсегда. Гейб пропал без вести через много лет после исчезновения Робина, так что вполне возможно… впрочем, ладно.

Для нас Гейб, конечно же, был собирательным образом жертвы. В душе я восхищалась Робином, который потратил столько сил на свой проект, хотя, насколько мы знали, лично его это никак не касалось – среди жертв не было его друзей или родных.

«Тебе вряд ли понравится пребывание в замкнутом пространстве».

Уходя, я оглянулась на дом. Я знала, что вернусь через два дня, но долго смотрела туда, где на втором этаже светились окна Алекса. Все остальные окна были темны.

Впервые услышав о случившемся с «Капеллой», мы оба предположили, что Гейб погиб. Теперь же я представила, как Гейб и две тысячи шестьсот других пассажиров вместе с экипажем оказались в ловушке, без надежды на спасение, на летящем в никуда корабле. Их ждал печальный конец – гибель от отсутствия еды, воздуха или энергии, в зависимости от того, что закончилось бы раньше. Они знали об этом, но не имели ни малейшего понятия о том, что происходит на самом деле.

– Где я должна находиться? – спросила Белль.

Я достала чип и вставила его.

– Вот пункт назначения.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы считать данные.

– Это глубокий космос. Самый дальний угол.

– Да.

– И что мне искать?

– Ты отправишься туда, откуда стартовала «Жар-птица». Протокол прилагается к новым данным. По прибытии в назначенную зону жди появления яхты. Когда она появится – если появится, – можешь принять радиосигнал. Максимально расширь область поиска. Тебе нужно лишь определить, появится ли яхта. Если за две недели ничего не увидишь, перемещайся в следующую точку наблюдения и так далее, пока мы не отзовем тебя. Понятно?

– Да. Каковы шансы на успех?

– Неизвестно.

– Тебе дадут разрешение на мой старт?

– Уже.

– Хорошо.

– Если увидишь ее, Белль, попытайся сфотографировать. С максимальным приближением.

– Хорошо, Чейз. Сделаю, что смогу.

– Знаю, что сможешь. Еще кое-что: если сумеешь, зафиксируй время появления и исчезновения. Как можно точнее.

– Понятно. Что-нибудь еще?

– Да. Попытайся с ней связаться. Вряд ли искин функционирует, но попробовать не мешает. Если что-нибудь случится, немедленно сообщай нам, ладно?

– Обязательно.

– И еще: Чарли спрашивал, может ли он полететь со мной.

Я достала из кармана бежевый ящичек и начала подключать его к системе связи.

– Могла бы сначала спросить меня.

Ответ меня удивил.

– У тебя с ним какие-то трения?

– Нет. В общем-то, я рада его обществу. Но дело не в этом.

– Простите, если чем-то оскорбила ваше высочество.

– Чейз, – слегка обиженно проговорила она, – ты посылаешь меня неизвестно куда и неизвестно насколько. Если хочешь предоставить мне компанию, по крайней мере, поинтересуйся моим мнением. Думаю, я прошу не слишком многого.

Алекс не проявлял особого оптимизма.

– Ничем не подтвержденная догадка, – сказал он. – Но пока у нас больше ничего нет.

Доклад от Белль поступил в первое же утро. Обычный радиосигнал добирался бы до нас больше недели, и Белль использовала гиперсвязь, которая лучше всего работает в текстовом режиме.

17:17. «Жар-птица» – результат отрицательный.

Я спросила, как обстоят дела с Чарли.

17:27. С Чарли все прекрасно. Просто прекрасно. Мы обсуждаем человеческое здравомыслие. Никогда не перестану удивляться невероятной глупости многих из тех, кто выполняет роль лидера, и готовности многих других оказывать им поддержку. Как иначе объяснить войны, жестокость, экономические коллапсы, религиозные конфликты?

Я подумала, не спросить ли Белль, как тогда объяснить возникновение цивилизации из всеобщего хаоса, – но воздержалась.

– Ладно. Передавай Чарли привет от нас.

Прочитав сообщение, Алекс усомнился в том, что мы правильно поступили, отправив с ней Чарли.

– Никогда прежде не слышал от нее таких речей. Не оказывает ли он на нее отрицательное влияние?

– Не знаю, – ответила я. – Не думаю, что Белль настолько восприимчива. Но она, похоже, и впрямь изменилась после появления Чарли.

– И не она одна.

– То есть?

– Ты в последнее время разговаривала с Джейкобом?

Жизнь в загородном доме теперь вращалась вокруг поисков «Жар-птицы». Алекс продолжал общаться с клиентами, но в каком-то автоматическом режиме – мысли его были явно о другом. Я занималась административными делами и заодно выяснила местонахождение давно забытой могилы, наведя Алекса на след смертоносного оружия, которое использовал в десятом веке нашумевший серийный убийца «Человек-кот», а также установив, кем он был на самом деле. Но это совсем другая история.

Тем временем Джейкоб продолжал принимать звонки от клиентов, которые искали редкую книгу или желали знать, сколько денег можно выручить за кресло, в котором сидел знаменитый литератор (не интересуясь при этом официальными каталогами). Из Сигма-клуба спрашивали, не согласится ли Алекс выступить на официальном приеме, и если да, какой может быть сумма гонорара.

Я решила, что долгожданный момент наступил, когда приняла вызов Джейкоба в стоматологическом кресле. Но оказалось, что он услышал о врезавшемся в стену здания белом скиммере марки «ланс» и забеспокоился: вдруг это была я?

К концу недели я уже меньше думала об этом, а еще через неделю велела Белль переместиться во вторую точку – на расстоянии в миллион шестьдесят шесть тысяч километров. «Вперед по инстанциям» – как мы вскоре начали говорить после каждой очередной неудачи.

Глава 26

Мы рассматриваем реальность как один из аспектов теории групп, эволюционной избыточности, гравитационной голограммы, человеческого поведения и бог знает чего еще. Если мы действительно хотим узнать правду, узнать неопровержимые факты, следует заняться расчетами. Реальны лишь они. Все остальное – воображаемое исполнение желаний.

Пока мы ждали, делать было почти нечего, и Алекс решил развернуть кампанию по спасению искинов Вильянуэвы. Начав с пресс-конференции, он появился затем в шоу Кайла Риттера – толстяка с седыми волосами и вечной улыбкой на жирном лице. Его непоколебимая уверенность в собственной правоте не знала границ. Он запугивал своих гостей или даже не позволял им вставить ни слова, если только они не давали отпор. Риттеру нравились агрессивные люди. Если ты не наносил ответного удара, можно было считать, что твое время в эфире пропало впустую.

Во вступлении к шоу показывали куски видео: гости ожесточенно спорили с Риттером, швырялись разными предметами и яростно топали ногами. Один выдающийся политик даже пытался ударить его стулом. Громкоголосый Риттер не гнушался оскорблений, но при этом считал себя сторонником пристойного поведения.

Алексу он нравился.

Собственно говоря, за пределами студии они неплохо ладили. Оба интересовались антиквариатом и историей, не реже раза в месяц встречались за обедом и, более того, часто выбирались на одни и те же светские мероприятия.