Личный секретарь младшего принца - Вера Чиркова

— Вы смелая девушка, — королева тоже едва заметно улыбнулась.

— Но мне еще очень далеко до вас, — сорвалось с губ сеньориты дерзкое обвинение, и она учтиво склонила головку, как бы заранее прося прощения за эту бестактность.

— И умны не по годам, — немного прохладнее сообщила ее величество.

— Мне всегда казалось, что количество прожитых лет не имеет никакого отношения к уму, — печально призналась Илли и допила молоко.

— А мне кажется, что вы пытаетесь меня судить, — укоризненно вздохнула ее величество, и эти слова прозвучали как признание.

— Для этого у меня нет никаких прав, — успокоила королеву девушка и осторожно добавила: — Но услышать некоторые пояснения… мне бы хотелось.

— Вы просите невозможного… — начала ее величество и смолкла, прислушиваясь к шуму в коридоре. — Что там такое?!

Одна ее рука привычно дернула шнурок колокольчика, заставляя его залиться тревожным звоном, вторая метнулась под стол. Однако вынырнула в следующую секунду после того, как дверь резко распахнулась и на пороге возник взбешенный Кандирд.

— Илли! Не вздумай соглашаться ни на какие предложения!

Взгляд принца столкнулся с изумленным и задумчивым взглядом сеньориты, переместился на возмущенное лицо матери, и Кандирд сообразил, что поторопился с выводами. Прошел к столу, сел между Иллирой и матерью и уже спокойно взглянул на ее величество.

— Доброе утро, мама. Рад тебя видеть.

— Ваше высочество! — Королева еще пыталась вернуть разговор в официальное русло, но младшенький нахально сцапал ее руку и нежно поцеловал матери пальчики.

— Кандик, мама, ты ведь так хотела сказать?

Иллира прыснула в платочек, представив, как королева называет этого высокого и широкоплечего мужчину «Кандик».

— Доброе утро, ваше величество, — в дверь торопливо прошагали двое чуть запыхавшихся мужчин, уже знакомый Иллире принц Бенгальд и представительный мужчина в годах, настолько похожий на обоих принцев, что трудно было не понять, кто он, — извините, мы несколько опоздали.

— Возможно… мне стоит пойти… поискать платочки, — словно про себя, проворчала Иллира, отодвигая чашку.

— А ты уже выпила молоко? — Принц явно решил шокировать сегодня всех родственников и решительно налил секретарю еще чашку, ничуть не смущаясь, что все молча за этим наблюдают.

— Ваше высочество, — учтиво сообщила ему Илли, — я уже выпила чашечку, но за компанию с вами могу выпить еще, если только не нужно что-нибудь принести.

— Ничего приносить не нужно, — мгновенно отреагировала ее величество, — завтракай спокойно.

— Выпей за компанию, — принц твердой рукой налил себе в кубок молоко и осушил его в несколько глотков.

— Пожалуй, я пойду, — развернулся к двери Бенгальд, — посмотрю собак, одна вчера захромала.

И, сопровождаемый упорным молчаньем родни, торопливо ретировался.

Илли только незаметно вздохнула, позавидовав его возможности уходить когда хочется, хотя и сомневалась, что эта возможность была такой же полной, как представлялось с первого взгляда.

— Так о чем вы тут беседовали, — усевшись рядом с королевой с другой стороны и пододвинув себе чистую чашку, любезно осведомился его величество, — и, кстати, представьте меня этой очаровательной сеньорите.

— Эта сеньорита — Иллира ле Трайд, мой личный секретарь, — немедленно представил девушку принц, — и именно она лечила и прятала меня, пока я был без сознания.

Илли лишь несчастно поморщилась, вряд ли в свете выясненных ею обстоятельств это такое уж большое достижение.

Кандирд заметил эту гримаску и спрятал снисходительную улыбку. Он много передумал за эту ночь и тоже пришел к кое-каким выводам. И подтолкнул его, невольно или нарочно, именно поступок Бенга.

Едва кареты, увозившие их сюда, выехали на королевский тракт, отряд разделился. Карета с секретарем укатила дальше, а в карету принца влезли брат и его личный лекарь. Молодой, но очень способный маг и травник.

Вдвоем они очень ловко сняли с Кандирда колет, просто перерезав шнуры, а затем рубаху и сапог, и принялись за осмотр.

— Рана не серьезна, выглядит вполне обнадеживающе и очень предусмотрительно закрыта платочком с зельем, — изрек лекарь, едва срезав рубаху.

— Если от этого платочка отрежешь хоть уголок, сам будешь пришивать, — мгновенно всполошился Канд, вызвав этим заявлением нервный смех у обычно серьезного Бенгальда.

— Но он в крови и зелье, — лекарь бросил платочек в кучу испорченной одежды, однако принц изловчился и схватил ценную добычу.

— Что бы ты понимал!

— Зато я теперь все понимаю, — не переставал веселиться Бенгальд, — и почему все так всполошились, и почему Инг и Седрик не оставили тебя в ельнике одного. Ведь ты отлично умеешь прятаться.

— Ну да, — только теперь Кандирд задумался над этим странным, на первый взгляд, фактом, а почему друзья не увезли ее с собой, ведь их лошади успели отдохнуть и могли скакать еще несколько часов, а Илли такая легкая?

И едва представил такой поворот событий, как понял, что друзья лучше него самого знали, что он скорее побежит за лошадиным хвостом, чем станет прятаться по всем правилам сидящего в засаде. Да и уводил он ее оттуда по той же причине, хотя и мутилось уже в голове от смешения нескольких зелий и магии.

Дьявол, пронеслась в голове принца озадаченная мысль, неужели они все были правы, когда подшучивали над ним столько лет? Что когда-нибудь фея любви бросит золотое семечко в невозмутимое сердце младшего принца и тогда они отыграются на нем за все разумные советы, какие он выдавал братьям, начинавшим время от времени чудить. Но неужели любовь, о которой они так патетично говорили, царапая на шелковой бумаге корявые стишки и копаясь с отсутствующими взглядами в сокровищнице, это и есть то теплое, как солнечный лучик, умиление, которое охватывает его, когда она важно и деликатно откусывает свои крошечные булочки?

Определенно нет. Никто из братьев про такое не говорил, восхваляя божественные губы и бездонные, как озера, глаза очередной прелестницы, покорившей их сердце на прошлом балу. Да и глаза у нее вовсе не бездонные. Выразительные, это да, и так смешно темнеют, когда она начинает на него злиться… а еще Илли очень сообразительная… и хотя чуть позже он обычно понимает, что еще немного — и сам пришел бы к тому же выводу, но она всегда успевает догадаться первой.

Поэтому Кандирд постановил для себя, пока их карета стремительно неслась по тракту, догоняя неспешно скакавший первый отряд, что будет отныне вести себя совершенно по-другому. Больше даже словом не напомнит ей про то дурацкое предложение, что сгоряча сделал под елкой, но и никуда из дворца не отпустит. И должность финансиста ей все же всучит, чтоб поменьше гуляла со всякими капитанами. Он и сам может с ней гулять по вечерам, когда отступают заботы, проблемы и просители. И постепенно выяснит, так ли на самом деле к ней относится, что хоть с моста прыгай, как сообразил однажды сделать ради своей Гранильены наследник Ангирольд? Да и Иллира постепенно привыкнет к нему и перестанет так отрицательно относиться к замужеству.