Я Распутин. Книга 3 - Алексей Викторович Вязовский

тачку к первой яме уже минут через сорок, по специально проложенному дощатому настилу. Дюжие молодцы-землекопы вместе с Николаем (он лопату — они десять), быстренько накидали в тачку земли, но не сильно много, чтобы довезти без приключений. Царь этот гаджет выкатил на будущий берег канала и под вспышки магния вывалил привезенное. Вот это перемещение тридцати килограмм грунта на пятьдесят метров и было решено считать первой тачкой на строительстве канала. Ничо, еще и памятный знак поставим.

Как только Николай вывалил землю, на размеченном участке начали рыть привлеченные, я тоже кинул несколько лопат, за мной и остальные отметились. Разумеется, сделали общую фотографию. Ну а потом веселым пирком да за свадебку, как говорят в русских сказках. Ну, не за свадебку, а просто за банкет, накрытый в очень красивом рубленом тереме Повенецкой земской управы.

Вот тут с речами оттянулись по-полной, никто длину тостов не ограничивал, я прямо загоревал, чувствуя, как бесполезно утекает время.

Столыпин заметил и тихонько так спросил:

— Жалеешь небось, что не прилетел, а? Вжик — и ты уже в Питере… Вот неплохо бы такие аэропланы построить, чтобы как в поезде можно было ехать…

— Ежели бы я не поплыл, а полетел…то

Премьер понятливо закивал. Аликс бы утонула и не факт, что ее тело бы нашли. Унесло течением и привет.

Я решил подбодрить помрачневшего Николая, которые прислушивался к нашему разговору:

— Построим, обязательно построим! Дайте только заводишку моему двигательному раскрутится, будут у нас и русские самолеты-тяжеловозы…

— Самолеты? — попробовал новое слово на зуб премьер. — Хм, хорошо звучит, только самолетом веревочный паром называют…

— Ништо. Новые времена, новые смыслы.

И мы чокнулись мадерой.

*****

Обратный путь подарил нам сказку. Северную, кружевную, рубленую — Кижский погост. От Повенца все равно мимо идти, вот патриарх и насоветовал. Типа надо бы обстоятельно помолиться, не на Валаам же заворачивать, слишком большой крюк. Хотя я думаю Антоний в глубине души как раз бы не отказался от захода на Валаам, но мы и так серьезно вылетели из графика, а Кижи отлично подходили для ночной стоянки — после Волховской губы все пуганые, ночью по открытым водам ни-ни. Ну, кроме Столыпина, у него дел невпроворот, велел гнать в Питер.

Северные ночи летом светлые и я отправился посмотреть на всемирно известные церкви, срубленные, как утверждают, без единого гвоздя — может и врут, может это я путаю. Погост удивил тем, что и Преображенская, и Покровская церковь вид имели далекий от хрестоматийного — бревна сруба были закрыты обшивкой из досок, кое-где носившей следы побелки. Покровская была крыта деревянной черепицей, а вот многоярусная Преображенская могла похвастаться только скучным железом. Наверное, так практичнее, но пропадает половина очарования.

Я бродил вокруг церковной ограды, за которой стоял лес крестов-голубцов на могилах — простых, деревянных, с маленькими двускатными крышами. Ломится внутрь ночью конечно, не стоило — и так у хозяев было немало нервотрепки в связи с нежданными, но офигеть какими дорогими гостями, так что я просто глазел на маковки.

Как оказалось, не я один — пройдя домик причта, у белых столбов ворот встретил еще одного экскурсанта, Николая. Чуть поодаль маячили два казака конвоя.

— Не спится, Григорий?

— Нет, Ваше величество, думы спать не дают.

— Надумал, чего в награду хочешь?

— Портсигара достаточно

— Это слишком маленькая награда.

Тогда медаль за спасение на водах, не меньше. Ну в самом деле, что можно попросить, и надо ли? Ведь не скажешь “Обернись, Николай Александрович, товарищем Сталиным и выиграй мировую войну!” И завод не попросишь построить — в камскую нефть вложился император своим именем и то слава богу. Имя! Вот, пожалуй, что можно и нужно…

— Надумал. Прошу принять стрелковые союзы под высочайшее покровительство.

Рука Николая с сигаретой застыла на полпути — уж больно резкие ассоциации вызывало сочетание “Распутин” и “стрельба”, но ничего, справился государь, мимо рта не промахнулся. Затянулся, помолчал и спросил:

— Зачем тебе это, Григорий? Там ведь и так все неплохо идет.

— Да мне-то это незачем. А вот стране через несколько лет хорошие стрелки на вес золота будут.

— Войну видишь?

— Вижу, — тяжело вздохнул я. — И не вижу, как ее избежать.

— С кем же?

— Вестимо, с австрияком да германцем, не зря же союзы с Францией и Англией подписывали.

— Но Вилли заверял меня, что питает самые дружеские чувства…

— Франция свое вернуть хочет, у Англии немецкий флот кость в горле, да и за Австрию Германия вступится, к гадалке не ходи. Будет война, государь, и готовиться к ней надо что есть сил.

Мы еще помолчали и разошлись. Наутро по земле и по воде съехались все окрестные жители, которых успели предупредить и Преображенская церковь на патриаршем молебне была полна. Антония оставили благословлять собравшихся, а царский и думский пароходы отошли курсом на исток Свири.

С нами поехал и знаменитый местный сказитель Иван Рябинин, ради такого дела я перебрался на корабль к Николаю — в одну воронку снаряд дважды не падает, не утонем, чай. Рябинин сказывал или даже пел былины, те самые, про Илью Муромца, Вольгу Святославича и Микулу Селяниновича, про Святогора-богатыря. И каждый раз, когда речь шла о защите земли русской, царь бросал на меня задумчивые взгляды.

Глава 14

В Питере меня ждал триумф. Не такой, конечно, чтобы на колеснице, в лавровом венке. Поскромнее. В Царском Селе устроили бал, на котором Николай пожаловал меня “с нисходящим потомством” графским титулом. Как говорится — из грязи в князи. Представляя издевки аристократии и реакцию левых, я всячески пытался увильнуть от этой награды, но тщетно. Всю семью опять вернули в Александровский дворец, для жены и дочерей Аликс лично наняла учителей.

— Вы теперь не просто дворяне — поучала царица жену — А графского достоинства! Должны вести себя соответственно.

На бедную Парашку повалились знания. С большой буквы З. Этикет, танцы, геральдика… Ладно, ради дочерей потерпит.

Вместе с титулом Николай отписал мне выморочный майорат угасшего