Западня для Евы - Нора Робертс

— Месяц назад Фелисити Кейд совершила поездку на Ямайку. Интересно, о чем она говорила с Картером Бисселом?

— Может, хотела и его завербовать?

— А может, ей требовался еще один козел отпущения. Я думаю, нам следует еще раз осмотреть место преступления.

Блок связи на столе у Евы засигналил, и она отшвырнула потолочную панель.

— Даллас.

— Сообщение лейтенанту Даллас. Свяжитесь с офицером в доме 24 по 18-й улице. Смерть при подозрительных обстоятельствах. Одна жертва, пол женский. Проверка личности дала результат: Маккой Хлоя.

— Принято. — Ева отключила связь и стукнула ладонью по столу. — Черт побери!

Глава 10

Она выпила целый пузырек каких-то таблеток. Нарядилась в пенящуюся кружевами розовую ночную рубашку, тщательно накрасилась и причесалась, а затем улеглась в красивой позе на кровати среди целого моря хорошеньких подушечек в обнимку с лилово-розовым плюшевым мишкой. Ее можно было принять за спящую, если бы не открытые, уставившиеся в одну точку глаза, уже затуманенные смертью.

Рядом с ее рукой лежала записка — одна-единственная строчка, написанная витиеватым почерком на листке дешевой розовой бумаги: «Без него нет света, нет жизни».

Пустой пузырек из-под таблеток стоял на ночном столике рядом с недопитым стаканом тепловатой воды и одиноким розовым бутоном, с которого были сострижены все шипы.

Оглядев комнату, Ева решила, что роза очень точно вписывается в обстановку. Бело-розовые занавески в оборочку, фантастические луговые пейзажи в рамочках на стенах… Комната была аккуратная, кокетливо-женственная. Порядок нарушали только бумажные носовые платки, разбросанные белыми, как снег, комочками на полу у постели, контейнер с растаявшими остатками мороженого под названием «Греховный шоколад» и недопитая бутылка белого вина.

— На что это похоже? — спросила Ева у Пибоди.

— Похоже, она закатила целую поминальную оргию по себе самой. Вино и мороженое для утешения — и море слез. Должно быть, решила выпить, чтобы набраться храбрости и проглотить таблетки. Она была молодая, глупая и увлекалась театром. Вот и покончила с собой из-за никчемного слизняка.

— Да, все так и выглядит. Где она достала таблетки?

Пибоди со всех сторон осмотрела темно-зеленый пластиковый пузырек без этикетки.

— Это не аптечный пузырек. Черный рынок.

— По-твоему, она из тех, кто имеет связи на черном рынке?

— Нет. — Пибоди нахмурилась и более пристально присмотрелась к телу. — Нет, но некоторые маргинальные толкачи работают в студенческих и артистических кругах. Она вращалась и в тех, и в других.

— Это верно. Что ж, вероятность не исключена. Тем более что ей пришлось действовать быстро. Из нашей краткой встречи я вынесла впечатление, что она весьма импульсивна. И все же…

Ева обошла комнату, заглянула в маленькую ванную, осмотрела небогатую гостиную и крохотную встроенную кухню. Масса безделушек, опять репродукции романтических пейзажей на стенах. В маленькой раковине на кухне не было посуды, нигде не валялись разбросанные предметы одежды. И бумажные носовые платки лежали только в спальне.

«Кругом ни пылинки», — убедилась Ева, проведя пальцем, обработанным защитной эмульсией, по поверхности стола.

— Уж больно тут чисто, — заметила она. — Странно, что женщина, так глубоко погруженная в свое горе, решила навести блеск перед самоубийством.

— А может, она всегда была аккуратисткой?

— Может быть, — согласилась Ева.

— Прибралась, накрасилась, причесалась, — продолжала Пибоди. — Бывают такие люди. Вот взять, к примеру, мою двоюродную бабушку. У нее пунктик: убирает постель, как только встает утром. А знаете почему? Чтобы, если она вдруг навернется и отдаст концы, никто не подумал, что она была неряхой и плохой хозяйкой. Всякое на свете случается!

— Ну ладно, предположим, она достает таблетки и покупает себе нераспустившийся розовый бутон. Потом возвращается домой, устраивает генеральную уборку, наводит марафет. Садится на кровать, плачет, ест мороженое, пьет вино. Пишет записку, потом глотает таблетки, ложится на постель и умирает. Все могло быть именно так.

Пибоди с шумом выдохнула.

— Но вы так не думаете? И у меня тоже такое чувство, что я упускаю нечто очевидное.

— Очевидно здесь только одно: девушка двадцати одного года от роду умерла. И по первому впечатлению это выглядит как самое натуральное, вызванное горем самоубийство.

— Биссел и Кейд тоже выглядели очень натурально — самое обычное, вызванное приступом бешеной ревности двойное убийство.

— Браво, Пибоди! — Ева сунула большие пальцы в карманы брюк. — Продолжай в том же духе.

— Пока продолжать нечего. Если это тоже дело рук ОБР или террористов, какой у них мог быть мотив?

— Она знала Биссела, была его любовницей.

— Да, но она же была совсем еще девчонкой. Если она знала что-то существенное о работе Биссела, о «Красном коде», вообще о чем-то секретном, я проглочу свой новенький блестящий жетон детектива!

— Я готова согласиться, но кто-то другой мог думать иначе. А может, это просто «генеральная уборка»? Обрезают все концы? Мне ясно одно: раз между нею и Бисселом есть связь, мы не будем рассматривать это как вызванное горем самоубийство. Начнем с тела, а потом разберем эту квартирку на части. Как зовут женщину, которая нашла тело?

Дина Хорнбок, соседка из квартиры напротив.

— Проверь ее. Я ее допрошу, но сначала мне бы хотелось узнать о ней все. Приставь к ней патрульного. Пусть держит ее в квартире и глаз с нее не спускает.

— Есть.

— Свяжись с экспертами и с Морсом. Пусть Морс лично поработает над Хлоей. А «чистильщики» пусть разберут эту квартирку на атомы.

Пибоди задержалась в дверях.

— Вы действительно не верите, что она сама покончила с собой?

— Если покончила, я проглочу свой далеко не новенький и не блестящий жетон лейтенанта. За работу, Пибоди!

Следов борьбы не было — Никаких признаков повреждений на теле, которые указывали бы на применение силы. Впрочем, Ева ничего такого и не ждала. Хлоя умерла вскоре после трех часов ночи. Тихо, безболезненно. Бессмысленно…

Телефон был отключен вскоре после полуночи. Подключив его снова, Ева обнаружила, что последний разговор состоялся около девяти вечера. Звонила как раз Дина Хорнбок, соседка из квартиры напротив: выражала сочувствие. С обеих сторон было пролито много слез.

— Я зайду, — сказала Дина. — Ты не должна быть одна в такое время.

Хлоя со слезами рассыпалась в благодарностях, и на этом разговор был окончен.

Но вот компьютер не загружался, и Ева готова была дать голову на отсечение, что он инфицирован. Но что именно на персональном компьютере юной студентки могло так взволновать ОБР или компьютерных террористов?..