Тайна Люка Эббота - Паула Гослинг

Дженифер улыбнулась:

— А я слишком террористка, чтобы выслушивать?

— Я никогда про вас так не говорила. Но это правда.

— Как ты думаешь, мы когда-нибудь договоримся с ним? — с усталой улыбкой спросила Дженифер.

— Не знаю. Я работаю над этим, — жестко сказала Кэй. — Но в данном случае моя работа напоминает мне о том парне, в древности, что толкал валун в гору — с известным результатом. Однако я не теряю надежды. Вы оба — будто парочка упрямых детей. Тупоголовые. Хорошо еще, что есть я — чтобы присматривать за вами.

— Истинно так, — согласилась Дженифер. — Увидимся завтра.

Она закончила записи и взглянула на часы. Время как раз располагало к тому, чтобы принять ванну перед обедом. Она прошла через приемную, взглянула на разностильные пустые стулья, стоящие вдоль стены, на большой стол с подшивками журналов, на стены с успокаивающими картинками на них. За окном расстилалась лужайка до самой изгороди, и клочок намокшей бумаги валялся под потерявшим листья кустом. Вокруг рассыпаны были пунцовые и желтые листья: красочные лохмотья бродяги, надеющегося на несбыточное. Ковер в приемной был потерт перед дверью в кабинет — и перед каждым стулом. Под столом стояла коробка с игрушками, чтобы развлекать детей. Двери кабинетов были закрыты, каталки и подносы очищены: все в полной готовности к новой работе завтра утром. Если только Кэй могла бы так же тщательно убирать недоразумения между людьми, как она убирала приемную!

Что такое сказал Люк, что так вывело из себя Дэвида? Из своего опыта она знала, что немного нужно, чтобы вывести его из равновесия. Дэвид был так раним, так озлоблен на мир… Возможно, ей нужно было бы обращаться с ним поласковее, как говорила Кэй. В конце концов, кто-то должен сделать первый шаг навстречу. Она тяжело вздохнула и прошла к двери Дэвида. Постучала. Ответа не было, и она заглянула в кабинет. Пусто. Или он был на вызовах, или пошел пить чай.

Пустой кабинет сохранил следы присутствия мужчины. Дженифер унаследовала кабинет дяди Уэлли и не решалась пока произвести в нем перемены. Кабинет Дэвида был тих и наполнен покоем, как и приемная. Стол был чист — в отличие от ее стола, заваленного бумагами, результатами анализов и проспектами фармацевтических фирм; вырезками из медицинских журналов, которые надлежало прочесть, а также карандашами и ручками. Искушение понять этого человека было велико, и она прошла к столу. Опустила руку на спинку стула. Вид из его окна был никудышний: просто дорожка, шедшая вокруг дома, и почти напротив окна — изгородь. Окна были достаточно высоки, чтобы пропускать много света, и комната не казалось тесной или темной.

Она остановилась перед стеклянным шкафчиком с коллекцией старинных хирургических инструментов. Удивленная, открыла дверцу и уставилась на них. Их присутствие здесь казалось нелепым и совершенно не к месту; и кабинет, и сам владелец его были вполне современными. Она никогда не знала, что Дэвид владеет этой коллекцией. И все же — хирургические ножницы и стальные лезвия сияли поверхностями, а дерево рукояток масляно поблескивали. Нигде ни пылинки. Она недоумевала: неужели Кэй приглядывала за коллекцией? Пожалуй, нет, — Кэй не преминула бы отпустить на этот счет какую-нибудь шуточку.

Дженифер взяла наиболее свирепо выглядевший скальпель, легонько провела им по руке — и остолбенела: на коже показалась линия крови толщиной с нить. Он был так же наточен, как и современный инструмент, однако много тяжелее на вес. Она подошла к мойке, вымыла скальпель, осторожно осушила бумажным полотенцем и положила на место, очень надеясь, что Дэвид не заметит, что инструмент брали. Она почувствовала, что вмешалась во что-то очень секретное и личное, как будто она прикоснулась к его обнаженной коже — и не прикосновением врача, а женским прикосновением. Инстинктивно она чувствовала, что злость Дэвида будет нешуточной, если он заметит вторжение. Он был нелегким человеком — и отнюдь не тем, кто не заметил бы чужого прикосновения.

Через некоторое время она была в гостиной и нашла там весьма странную группу перед камином и вокруг подноса для чая: тетя Клоди, дядя Уэлли, Фрэнсис, Пэдди и Люк. Дэвида не было. Неужели он все еще на вызовах? Или прячется в своей комнате? Эта мысль поразила вдруг ее: с какой стати он будет прятаться?

— Что случилось, Дженни? — Люк встал при ее появлении. Он заметил, как быстро изменилось ее лицо. Она вошла, взглянула на него — и будто сквозь него; ощущение было как на рентгене. За сегодняшней суетой он не думал до этой минуты, как она красива; какие смятенные, но сильные чувства он к ней испытывает, и уже подзабыл, и каким шоком оказались слова Марка Пикока насчет их помолвки. Она стояла в дверях, бледная и чем-то обеспокоенная. Его голос вернул ее к действительности.

— Ничего. Привет, Люк; привет, Пэдди. Нас будут допрашивать в перерывах между чашечками чая?

Вопрос должен был прозвучать легко и непринужденно; однако, к несчастью, ударил, как обухом по голове.

— Конечно нет, — сказала тетя Клоди. — С чего ты взяла, Дженифер? Люк и Пэдди приехали, чтобы навестить Фрэнсис, и я настояла, чтобы они выпили чаю.

— О, конечно. Простите. — Она вспыхнула — и старалась избегать взгляда Люка; уселась возле дяди. — Миссис Растл родила двойню, мальчика и девочку, все здоровы и счастливы, дядя Уэлли.

— Великолепно. Я же говорил, так и будет. Вы с Дэвидом должны мне по десять пенсов каждый, как договорились. — Старик был действительно очень доволен.

— Разве вы не могли сделать ей ультразвук? — удивленная, спросила Фрэнсис.

Дженифер хихикнула:

— Дядя Уэлли говорил нам, что у нее будет двойня, когда беременности было лишь два месяца — задолго до ультразвука. Старый вы чародей, дядя. Наверное, где-то у вас припрятан магический кристалл.

— Да, спрятан в моей картотеке, — усмехнулся дядя. — Если бы вы потрудились поглядеть в записи, вы не стали бы спорить со мной. Дора Растл — в девичестве Дора Уэнтлок, одна из близнецов, и мать ее была одной из близнецов. И отец Тома Растла был одним из близнецов. Спор молокососов, я бы сказал. — Он засмеялся над выражением лица Дженифер. — К тому же, уже в два месяца была видна беременность, Дженни.

— Если бы мы заложили данные в компьютер, как всегда советует Дэвид, мы бы получили прогноз, — оправдывалась Дженифер.

— Хорошая экономия, — съязвил дядя. — Потратить пять тысяч фунтов на дрянной компьютер, чтобы спасти двадцать пенсов, проигранных старику. Постарайтесь пользоваться мозгами, а не компьютером. Много дешевле.

Люк слушал эту шутливую перепалку и понимал, что между Дженифер и ее дядей существует взаимная глубокая привязанность, которую можно было заметить и во взгляде, и в жестах, и по тону голоса. Она была наследницей королевства старика, но кроме того она была хорошим врачом и с каждым днем совершенствовалась. И какое право было у него на то, чтобы быть принятым в их общие владения — у него, странствующего рыцаря, случайно забредшего на огонек? Вот оно, ее предназначение: да, возможно, быть владелицей Пикок Мэнор. Но не женой полицейского, не матерью чужих детей.

Эта мысль поразила его самого. Он не отдавал себе отчет, что его мечты заходили столь далеко. Но, конечно, эти мечты были. С прошлой ночи, когда она целовала его с чувством, гораздо большим, нежели просто ностальгия, он подсознательно подчинял ее своему сердцу; отыскивал ей место в своей жизни. Очевидно, она сожалеет о том, что произошло, иначе почему бы ей отводить взгляд? Голос ее был холоден, она не подошла к нему, не улыбнулась ему, не выразила никакой причастности к нему — и не позволила выразить ему своих желаний.

Он почувствовал себя здесь не к месту: ощущение не слишком приятное, зато вполне знакомое. Полицейским не привыкать к тому, что их сторонятся все, кроме коллег. Даже старым друзьям порой неловко в их присутствии. Начинаются все те же шуточки: «хватит трепаться, нас подслушивают» — и первоначальная трещина все разрастается, все ширится, пока не превратится в пропасть, разделяющую даже друзей. Люк всегда думал, что это происходит из-за того, что любой полицейский, не желая того, несет ауру закона. Они — как привидения на пиру, они напоминают людям о существующем зле. А у каждого есть за душой если не преступление, так прегрешение. Каждый боится, что его поймают, — даже в мыслях.

Он надеялся было, что здесь все будет иначе; что Дженифер сделает так, чтобы было иначе; что их долгая дружба с доктором Уэлли сделает все иным и проложит мостик к нему для Дженифер. Но доктор Уэлли постарел, а Люк волею судеб должен был расследовать страшные случаи, которые затрагивали его пациентов, и теперь пациентов Дженифер. Он взглянул искоса на Пэдди и Фрэнсис: там, похоже, пропасть не была столь неодолима. Там с двух сторон выстраивался мостик, который обещал стать постоянным.