Карнавал в Венеции - Нина Бомонт

Лука видел, как на мгновение взгляд Кьяры остановился.

— Что ты видишь? — спросил он.

Она тряхнула головой. Скоро это случится. Слишком скоро.

— Ничего особенного.

— Тогда пошли. Я отвезу тебя домой. Они не посмеют открыто бросить мне вызов.

— Нет! — в отчаянии крикнула она. Она понимала, что сейчас ни к чему тратить силы на ссору с родственниками. Как бы сильно он ее ни любил, каким бы сильным ни было ее влияние, он уже не свернет с выбранного им пути. — Мой брат предлагал остановиться в его доме. Поедем туда.

— Если ты не хочешь возвращаться в палаццо Дзани, — нахмурился он, — есть много других мест, куда бы мы могли поехать.

— Прошу тебя. — Как объяснить ему, что, когда он пойдет навстречу своей судьбе, ей необходимо быть с кем-то, кто ее не презирает?

— Ладно, — согласился он, но по выражению его лица было видно, что он недоволен. — Сделаем так, как ты хочешь.

Дом Ренцо был небольшим, но вопреки ожиданиям Луки вполне респектабельным.

Дверь им открыла веселая толстушка, проводившая их в комнаты на втором этаже. Узкая деревянная лестница была обшарпанной, но безупречно чистой.

— Синьорина уже не первая, кто называется сестрой синьора Ренцо. Но вы первая, кому я поверила, потому что у вас те же глаза, что и у него. — Толстуха хихикнула и постучала в дверь. — К вам пришли, синьор Ренцо.

— Оставь меня, Маддалена. Дай поспать, — раздался из-за двери приглушенный голос.

— К вам пришла ваша сестра. Настоящая сестра.

За дверью послышалось какое-то движение, а потом она открылась.

Ренцо был одет в простую полотняную рубашку и облегающие бриджи. Его длинные волосы были взлохмачены.

— Мы можем войти? — спросила Кьяра.

Ренцо жестом пригласил их в комнату.

— Маддалена, сокровище мое, буду тебе бесконечно благодарен, если ты принесешь нам кофе.

— Как может пожилая женщина отказать такому очаровательному юному негоднику? — снова хихикнула толстуха.

— Именно на это я и рассчитываю, — ответил Ренцо и закрыл дверь. — Должно было случиться что-то очень плохое, если такой человек, как вы, дон Лука, решились переступить порог моего дома.

— Это Кьяра попросила привести ее сюда.

— У меня есть причины не оставаться в доме у Дзани. Могу я побыть здесь до того времени… — она глянула на Луку. — До какого времени, Лука?

Она знает, подумал Лука. Это видно по ее печальным, полным слез глазам. Каким-то образом она узнала, что его час настал.

— До завтрашнего дня, — ответил он, не спуская с нее глаз.

Ренцо наблюдал за ними с интересом заядлого игрока. Что бы здесь ни происходило, он понял, что им обоим трудно.

— Мое убогое жилище в твоем распоряжении, Кьяра. Можешь оставаться здесь, сколько тебе будет угодно.

Постучавшись, вошла Маддалена с кофе и печеньем.

— Моя сестра и ее… спутник побудут у меня еще немного, а ты, Маддалена, пока поменяй белье и приберись здесь.

— Сейчас же пойду и принесу белье, синьор. Как только Маддалена вышла, Лука набросился на Ренцо:

— Вам не интересно, почему Кьяра здесь? Она же ваша сестра!

— Он мне не сторож, Лука, как, впрочем, и ты, — вскипела Кьяра. — Кроме того, мы едва знакомы, чтобы расспрашивать.

— Но, несмотря на это, ты настояла, чтобы мы пришли именно сюда.

— Возможно, это потому, что кровь — не водица. Думаю, тебе это хорошо известно, ведь так? — Слезы так быстро подступили к глазам, что она не успела их сдержать.

Обстановка явно накалялась, и Ренцо решил оставить их одних.

— Как ты не понимаешь, Кьяра, — Лука обнял ее. — В каком-то смысле ты оказалась права — Маттео жив, но он совсем не такой, как ты говорила.

— Я сужу о твоем брате не по тому, что мне позволил увидеть дар ясновидения, а по тому, что видели мои глаза.

— Он изменился.

— Ты видел, что он сделал с Донатой. Похоже это на поступок человека, который ступил на стезю добродетели? — вскипела она, позабыв на мгновение, что у нее нет шансов переубедить его.

— Может, ты все-таки ошибаешься, любовь моя? А если и нет, то, говорю тебе, сейчас он изменился. Он верит в любовь.

Кьяра вздохнула и приложила палец к его губам. Может быть, у нее осталось всего двадцать четыре часа, чтобы побыть с ним? Она не будет омрачать их бессмысленными спорами.

Ренцо появился из соседней комнаты, модно одетый, с плащом через плечо и маской в руке.

— До свидания. — Он шутливо отсалютовал им треуголкой. — Оставляю птичкам любовное гнездышко.

— Мне надо сегодня кое-что сделать, — прервал его Лука. — Вы бы не могли остаться с Кьярой до моего возвращения?

— Куда ты собрался? — испугалась Кьяра. — Не уходи.

— У меня кое-какие дела. Это касается тебя, любовь моя.

— Тогда останься.

— Я вернусь через час. — (Она ухватилась за его рукав, не отпуская.) — Прошу тебя.

Он не из тех, кто привык просить. Нежность давалась ему с трудом, но таков уж он. И она его отпустила.

Через час Лука вернулся.

— Хочу попросить вас еще об одном одолжении, — обратился он к Ренцо, перед тем как войти в дом. — У меня на завтрашний вечер назначена встреча. Не могли бы вы остаться дома с Кьярой?

— Хорошо, — кивнул тот.

— Вот деньги. — Он протянул Ренцо кошелек. — На всякий случай.

— Я позабочусь о ней.

Когда дверь за Ренцо закрылась, Лука поднялся наверх и сел на диван, в углу которого, свернувшись калачиком, лежала Кьяра.

— Не хочешь спросить меня, где я был? — Лука постарался придать голосу веселость, но взгляд Кьяры был так печален, что вопрос прозвучал скорее грустно.

— Мне ни о чем не хочется говорить. — Она придвинулась к Луке. — Ни о чем.

— Ты уверена? — Он посадил ее себе на колени. — Разве ты не хочешь, чтобы я сказал, что люблю тебя?

Слезы градом покатились из глаз Кьяры, но она не стала их утирать.

— Не плачь, любовь моя. Все будет хорошо, можешь мне поверить.

Он хотел ее утешить, а она заплакала еще сильнее.

— Иначе и быть не может, потому что за все это время, что меня не было, я подготовил все к нашей свадьбе.

— Что? — От удивления у Кьяры высохли слезы. — Тебе же нельзя жениться. Отец мне рассказывал о законах Венеции.

— Он нам и поможет. Его имя записано в Золотую книгу, значит, со временем мы получим разрешение на брак. Я уже дал наставления своему адвокату подготовить все необходимые бумаги.

— А как же твой брат?

— Я предупредил Алвизе. Пора признать, что его жена бесплодна. Мы поженимся, любовь моя, и у нас будут дети. И род Дзани продолжится.

Может, он никуда не пойдет завтра? — обрадовалась Кьяра. Если она скажет, что скоро у него родится сын, он останется с ней?