Третий должен уйти - Владимир Колычев

— Ну, и вопросы у тебя, капитан!

— Бритву я у нее в ванной нашел, ею кто-то недавно брился. Черные волосы, не знаю откуда. Вот и спрашиваю.

— Эпиляцию она делает.

— Тогда кто брился? И носки там подозрительные валяются, мужские… Короче, проследить за ней нужно. С людьми у нас напряженка, сам я, как видите, на больничном. Думаю, с Морзиным связаться, может, он даст пару человек…

— Ну, если даст, я не против, — кивнул Нефедов.

— Нутром чую, Лиза эту кашу заварила.

— Ходит к ней кто-то?

— Ходит.

— Раньше не ходили… Давай-ка я сам Морзину позвоню.

Нефедов при мне связался с начальником своей охраны, объяснил суть вопроса. И тут же получил обнадеживающий ответ. Оказывается, Морзин сам, по собственной инициативе, установил наблюдение за Лизой — через видеокамеру, в режиме реального времени. Нужно было всего лишь снять видеозапись и вычленить нужный фрагмент.

Результат не заставил себя ждать. Уже вечером я получил снимок человека, который провел у Лизы три дня и две ночи.

Глава 10

И снова я в элитном доме на Воробьевых горах, жму на клавишу звонка, но сегодня со мной Станков.

Сегодня Лиза меня не ждала, поэтому дверь открыла не сразу.

— Ну, что тебе еще, капитан? — недовольно спросила она.

— Ты одна? — Я обратился к ней так же на «ты».

— Одна. А что?

— Пройти можно?

— А ордер есть?

— Ордера еще при Сталине отменили. Сейчас в ходу постановления. Вот ознакомьтесь! — Я предъявил ей фотографию человека, на опознание которого у нас ушло целых полдня.

— Что это? — шарахнулась она, невольно распахивая дверь.

Я воспользовался этим и переступил порог, увлекая за собой Станкова.

Юра опередил меня. Достав из кобуры пистолет, он рванул в спальню. И я взял оружие на изготовку.

— Эй, что здесь такое происходит? — вяло возмутилась Лиза.

Я молчал, настороженно глядя в сторону гостиной.

Юра обследовал квартиру, но никого в ней не обнаружил.

— Где Леший? — спросил я, сурово глянув на притихшую Лизу.

— Какой, к черту, леший?

— Костюшин Алексей Валерьевич, шестьдесят девятого года рождения, осужденный в девяносто пятом году за изнасилование… Сколько лет ему дали?

— Я откуда знаю? — бросила Лиза, отводя взгляд в сторону.

— Знаешь ты все, Елизавета Игоревна. Все ты знаешь! На семь лет его осудили… Ты, наверное, думала, что все, больше его не увидишь? А он вернулся!

Я и сам опростоволосился. Надо было сразу включить Лешего в разряд подозреваемых, а я думал о нем вскользь, как о чем-то несущественном. И даже справок не навел.

Но сейчас я уже кое-что знал, а недостающие детали собирался получить через Лизу.

— В девяносто четвертом его взяли, в девяносто пятом осудили, в две тысячи первом он освободился. Вернулся домой, нашел тебя, так было?

— Не находил он меня!

— И дома у тебя не был? — наседал я.

— Не был!

— Лешего сфотографировали, когда он выходил из твоей квартиры. Это его носки я видел у тебя в прихожей. И бритву видел, которой он брился…

Лиза молчала, в смятении глядя на меня.

— Выбирай, или ты играешь в молчанку в отделе, или колешься здесь! Выбор у тебя, прямо скажем, невелик.

— Вот только «тыкать» мне не надо! — психанула Лиза. — Не надо мне здесь!.. — выплеснула она и обреченно махнула рукой.

— Был у тебя Леший? — жестко спросил я.

— Ну, был!

— Давно ты с ним встречаешься?

— Нет!

— Нет — это сколько?

— Сначала Мишу убили, а потом он появился.

— А до этого ты его не видела?

— Нет!

— И Нефедова ты ему не заказывала?

— Я?! Нефедова?! Ему?!. С ума сошел, капитан!

— Давай без эмоций, Чайкова! Или Ларцева? Как к тебе Леший обращался? Он тебя Ларцевой знал… Это ведь из-за тебя Чайков Лешего с горы согнал. А кто в тюрьму его догадался посадить? Кто посоветовал это сделать?

— Слушай, капитан, а ты не много на себя берешь? — скривилась Лиза.

— Много. Но не больше, чем нужно. Ровно столько беру, чтобы найти настоящего убийцу твоего мужа. Ты знаешь, кто убил Чайкова?

— Нет!

— Гражданка Чайкова, вам придется проехать с нами! — перешел я на официальный тон.

— С чего бы это?

— Вы подозреваетесь в соучастии убийства собственного мужа. Возможно, вам предъявят обвинение в организации убийства.

— Какое соучастие?! Какая организация?! Я ничего не знала! Леший подъехал ко мне и поставил перед фактом. Миши, сказал, больше нет, теперь моя очередь…

— Твоя очередь куда?

— На тот свет!

— Очень интересно.

— Но ты же сам все сказал! Да, это я сдала Лешего! Он Аньку Белорядцеву отбеспределил, а я Мишке об этом сказала! А Мишка с ней в одном дворе жил, с братом ее дружил… Анька на Лешего заявляла, побои снимала, все как положено. Ее тогда отшили, а Мишка ход этому делу дал. Лешего в розыск объявили…

Лиза прошла в гостиную, достала из бара бутылку виски, сама себе налила, выпила. И потянулась за сигаретой.

Я сел на диван, вытянул больную ногу, снимая с нее нагрузку.

— Леший семь лет отмотал. Вернулся, хотел отомстить, но Миша сам уже сидел. А я с Полубояровым жила, со мной связываться было опасно… Леший своими делами занялся.

— Какими?

— Лихими! В Москве там что-то делал. С кем, что — я не знаю. Он тут передо мной не исповедовался… Я перед ним исповедовалась. И он меня простил… Он меня, считай, простил, а ты меня снова под монастырь тянешь! — зло глянула на меня Лиза.

— А ничего, что Нефедов под монастырь попал?

— Только я ему ничем помочь не могу! Если Леший захочет, он меня как таракана раздавит! И никто не поможет!..

— Зачем он к тебе приходил?

— Рассказать, что солнце встало! Блин, я думала, что в зоне он солнце встречать будет! С первыми петухами! А нет, выкрутился, гад! Теперь житья от него не будет!

— Я спросил, зачем он к тебе приходил?

— А соскучился! Припер меня тут к стенке и… Тебе с подробностями или нет? — вульгарно усмехнулась она.

— Что про мужа твоего говорил?

— А что Миша за свое ответил, сказал.

— И кто с него спросил?

— А вот этого он не знает!

— А догадывается? — с едкой усмешкой спросил я.

— Может быть.

— А ты догадываешься?

— Мои догадки доказательствами не являются, — скривилась Лиза. — Если ты хочешь Лешего к стенке прижать, это не ко мне!

— Без тебя прижмем.

— Не будет у тебя ничего, только волну поднимешь. А меня этой волной смоет!

Лиза снова наполнила бокал и выпила, не чувствуя, как мне показалось, алкогольной горечи.

— Что Леший про Нефедова говорил?

— Ну, сказал, что мало ему.

— Чем же он перед Лешим провинился?

— Ну, так не Леший же его наказал, — мрачно усмехнулась она.

— А кто?

— Да Бэтмен, говорит, прилетал, на крыльях ночи… А Вадим перед ним виноват. Я с ним спала, и Леший это знал. И еще Вадим ему денег должен…

— Много?

— Леший считает, что очень много… Там у них в девяносто четвертом году непонятка из-за денег вышла, Леший не должен был ему ничего отдавать, а он отдал. Вернее, Миша за него отдал… А с этих денег Вадим поднялся, и Леший хочет счет ему предъявить.

— А с Чайковым кашу зачем заварил? С ним, с Нефедовым, Серафиму в это дело впутал…

— Да не он это! — мотнула головой Лиза. — Он и хотел бы, но не потянул бы. Тут целая бригада нужна, а у него ничего такого… А Мише он реально хотел отомстить. И ему, и Вадиму. Поэтому и обрадовался, когда узнал…

Я недовольно смотрел на Лизу. Ощущение такое, будто она выпутывалась из паутины, которой сама же себя и оплела. Не надо было ей говорить, что Леший имел претензии к Чайкову, к Нефедову, к ней самой. Сказала бы, что не было такого разговора, сейчас бы и юлить не пришлось…

— Обрадовался? — ехидно хмыкнул я. — И к тебе пришел, чтобы поделиться своей радостью?

— Ну, я не знаю, может, он действительно сам все провернул… — растерянно пожала плечами Лиза. — Знаю только, что я ему своего мужа не заказывала.

— Ты не заказывала, но Леший его исполнил, да?

— Ну, может, и он… Хотя вряд ли…

— Значит, были у него претензии к Чайкову. И к нему, и к Нефедову.

— И ко мне! — поспешила добавить Лиза.

— А к Серафиме?

— А зачем ему Серафима?

— Ну, может, он через нее к Нефедову подбирается?

— Не знаю ничего. И про Серафиму он не говорил…

— Когда Леший должен к тебе зайти?

— Ну, сказал, что зайдет, а когда — не знаю.

— А позвонить ему можешь?

— Могу, — сразу ответила Лиза.

Я удивленно повел бровью. Неужели все так просто? Вряд ли. Не для того Леший скрывается от нас, чтобы с ним так легко можно было связаться.

— Только не буду!

— Почему?

— И номер телефона не скажу… Он же меня убьет!