Богиня по зову сердца - Филис Каст

«Да что, черт возьми, случилось?»

Такие мысли словно подтолкнули мое призрачное тело, и оно начало продвигаться к центру храма. Я опустилась сквозь купольный потолок как раз в то мгновение, когда солнце скрылось за горизонтом.

Моя купальня была непривычно темной и какой-то заброшенной, как бывает в доме, который слишком долго простоял пустым. Мне было невероятно грустно видеть, что зал, знавший столько смеха и веселья, превратился в пустую оболочку.

Фигура, укутанная в накидку с капюшоном, тщательно зажигала свечи в золотых подсвечниках в виде черепов, стоявших в нишах гладких стен. Тонкая рука слегка подрагивала. Женщина переходила от одной свечки к другой, не пропуская ни единой. Ее окружала атмосфера отчаяния. Тонкая щепочка, которую она использовала вместо спички, догорела почти до конца. Женщина охнула, уронила обугленный кусочек на мраморный пол, поспешила затоптать тлеющую деревяшку и ненароком сбросила капюшон. Я увидела мягкие черты Аланны.

Ох, подруга, — выдохнула я, заметив крошечные морщинки вокруг ее глаз, которых не было в последний раз, когда мы виделись.

Она никак не отреагировала на мой призрачный голос, глубоко вздохнула, порылась в карманах накидки, вытащила другую щепочку и механически продолжила исполнять свой долг.

Я почувствовала, как меня уносит сквозь клубы пара.

Нет! Позволь мне поговорить с ней! — взмолилась я, обращаясь к своей Богине.

«Терпение, Возлюбленная».

Эти слова пронеслись у меня в голове и растаяли, как те призраки на бетонной дороге. Я быстро проскользнула сквозь потолок и целенаправленно полетела на север. Я не впервые путешествовала во сне, а потому знала, что всем руководит моя Богиня. Вероятно, ей понадобилось показать мне кое-что. Я могла лишь расслабиться и ждать, когда исполнится ее воля. Впрочем, ритуал не становился легче оттого, что он оказался знакомым.

Я обратила внимание, что тьма наступила быстро и окончательно. Раньше в Партолоне ночь сгущала свои краски постепенно, а тут, в отсутствие солнца, правила одна неоспоримая чернота. Меня даже пробрала дрожь. Полет неожиданно прекратился. Я замерла.

Густой лес подо мной будто расступился. Мое внимание привлек огромный костер, горевший на поляне. Я начала плавно опускаться и впервые секунды поняла только одно. Это была та самая полянка, которая существовала в обоих мирах. Потом, не успела я подумать, какого черта здесь делаю, мой взгляд оказался прикован к яркому костру. Пламя было какого-то странного цвета, не шафраново-золотистое, дружелюбное, а ярко-красное, готовое взорваться и разрушить все вокруг.

Поначалу я не увидела его, пока не спустилась совсем низко и не оказалась всего в нескольких футах над пламенем. Потом он зашевелился, полез в кожаный кисет висевший на боку, и достал оттуда пригоршню чего-то непонятного, похожего на песок. Кентавр швырнул это в костер и принялся без конца повторять два слова «мо муир-нинн» гортанным напряженным голосом. Клан-Финтан застыл неподвижно, как бронзовая статуя самого себя, вперив взгляд покрасневших глаз в дикое алое пламя. Муж стоял так близко к костру, что я даже удивилась, как он умудрился не опалить свою густую темную шевелюру. Его обнаженный человеческий торс блестел от пота, лошадиную часть туловища покрывали хлопья белой пены. Можно было подумать, что он скакал без перерыва несколько дней и ночей.

Клан-Финтан! — выдохнула я со всей силой своей тоски.

Он резко поднял голову и посмотрел в мою сторону.

Рия, любимая, неужели ты наконец услышала меня? — прохрипел он в ночи.

Да, — завопила я, надеясь, что моя Богиня позволит нам пообщаться, пусть даже совсем недолго.

«Успокой его, Возлюбленная», — тихо прозвучал у меня в голове ее призыв.

Я здесь! Я пытаюсь вернуться домой!

Тут меня охватил трепет, который наступал каждый раз, когда мое призрачное тело становилось видимым. Глаза моего мужа-кентавра округлились от радостного удивления. Я глянула на свою почти осязаемую фигуру и со смущением убедилась в том, что полностью обнажена.

Я тебя вижу, — в его голосе послышалась тоска.

Эпона не заботится о том, чтобы хоть как-то меня одеть, — донеслись до любимого мужа мои призрачные слова.

Я благодарю за это Богиню, — произнес он с таким пылом, что мне стало ясно: он имел в виду нечто гораздо большее, чем мой теперешний вид.

Я ласково улыбнулась и произнесла вслух то, что мысленно нашептала мне Эпона:

Она позаботится о том, чтобы я вернулась домой.

Когда же? — с мукой в голосе спросил он.

Я… я не знаю, — запинаясь, ответила я.

Ты должна вернуться, — просто сказал он, — Отсутствие Возлюбленной Эпоны очень плохо сказывается на нашем мире.

Нет! — воскликнула я, — Я ушла не навсегда. Скажи людям, что Богиня не покинет их, — Я нутром чувствовала, что так и будет.

Когда? — повторил он.

Кое-что случилось здесь, в моем прежнем мире, — тяжело вздохнула я — Меня настиг Нуада.

Глаза Клан-Финтана превратились в щелки. Он слишком хорошо был знаком с миром духов и не стал интересоваться, каким образом наш мертвый враг вдруг ожил.

Богиня не позволит этой твари причинить тебе вред!

Я не за себя волнуюсь! — умоляюще сложила я руки, — Он преследует дорогих моему сердцу людей. Мне кажется, я знаю, как вернуться в Партолону, но ты должен понять, что пока я не могу этого сделать. Сперва надо удостовериться в том, что люди, которых я здесь оставлю, будут в безопасности.

По красивому лицу Клан-Финтана пробежала тень. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно:

Я видел на поляне мужчину с моим лицом.

Да, — Я не знала, что еще сказать.

Он мой зеркальный двойник в твоем мире?

Да.

Если так, то ты в безопасности, — процедил муж сквозь зубы.

Да, — повторила я, чувствуя себя вероломной, ни на что не способной и очень-очень виноватой.

Он не сводил с меня пристального взгляда.

Как наша дочь, в порядке?

Она по-прежнему приносит мне счастье и тошноту, — улыбнулась я, слегка расслабившись.

Тогда с ней все хорошо, — заметил он, подняв руку и протянув ее ко мне над огнем, — Возвращайся, Шаннон.

Обязательно, любимый, — Я с трудом подавила всхлип, а мое тело уже поднималось, становясь невидимым, — Скажи Аланне, что со мной все в порядке. Пусть она не теряет надежды, — Мой голос затих, испарился в ночи.

Передо мной возник огненный туннель. Я взяла себя в руки, готовая к обратному путешествию, но, как ни старалась, не сумела подавить пронзительный крик своей души, перепуганной насмерть.

Тут я выпрямилась на пассажирском сиденье «хаммера».