Тайные желания джентльмена - Лаура Гурк

- Стой-стой! - крикнула она, увидев, как мисс Декстер с подносом в руках мчится к выходу из кухни. Ее подручная остановилась, и Мария аж застонала при виде расположенных рядами на подносе «апельсинов», изготовленных из цельной апельсиновой кожуры, наполненной вместо плода заварным кремом. - Их надо хоть чем-то украсить, мисс Декстер.

- Я и сама это вижу, мадам, но у меня ничего не было под рукой.

Оглядевшись вокруг, Мария схватила миску взбитых сливок, не обращая внимания на протестующие крики специалиста по соусам, который только что закончил взбивать сливки.

- Будет тебе, не бесись, Вильфор! - крикнула она, стараясь перекрыть заряд отборных французских ругательств, брошенных в ее адрес. - Я взобью тебе еще сливок! - Она схватила с рабочего стола ложку. - Поставьте поднос, мисс Декстер, и взбейте сливки для месье Вильфора, пока он не снял с меня голову. А я закончу это и сама отнесу поднос наверх.

- Да, мадам, - сказала мисс Декстер, и поспешила выполнять поручение.

Мария положила немного взбитых сливок на каждый «апельсин», не слушая брань месье Вильфора, который все еще ругал ее на чем свет стоит. Добавив по щепотке засахаренных апельсиновых корок и по засахаренному цветку фиалки к каждому десерту, она схватила поднос и направилась к двери.

- Стоит ли так раздражаться по пустякам, - пробормотала она, спиной открывая дверь. Потом, повернувшись, она закрыла ее за собой ударом пятки и стала подниматься по лестнице для слуг. - Не понимаю, почему французские повара всегда бывают такими обидчивыми.

Поднимаясь по лестнице, она услышала веселую мелодию польки, но даже не задержалась, чтобы взглянуть на танцующих, а продолжила свое шествие по коридору, где ей пришлось не раз распластываться, прижимаясь к стене, чтобы пропустить спешащих в противоположном направлении хорошеньких дебютанток и джентльменов во фраках. Войдя в столовую, где был сервирован ужин, она обошла комнату по периметру, направляясь в противоположный конец, где находился стол с десертами. Она поставила на стол «апельсины» с заварным кремом, забрала оставленные там три пустых подноса и мысленно отметила, какие из десертов требуется пополнить. С подносами в руке она отправилась в обратный путь, но что-то привлекло ее внимание, и она остановилась.

Филипп стоял в окружении своих знакомых и улыбался. Именно его улыбка и привлекла ее внимание. Это была широкая, открытая улыбка, осветившая его обычно строгое лицо, которое вдруг стало таким красивым, что у Марии перехватило дыхание, и она застыла на месте. Прижимая к груди подносы, она удивленно глядела на него, но была потрясена еще сильнее, когда он откинул назад голову и рассмеялся. В тот момент ему что-то оживленно говорила красивая темноволосая женщина в восхитительном шелковом бальном платье небесно-голубого цвета. Это она, догадалась Мария, заставила его смеяться и улыбаться. По необъяснимой причине она вдруг испытала жгучую ревность.

Много лет назад, когда они были детьми, ей время от времени удавалось заставить Филиппа смеяться. Но когда он начал важничать и вести себя так, как будто общение с ней ниже его достоинства, она больше никогда не пыталась его смешить.

Мария сказала себе, что ее ждет работа. Она сказала себе, что ей не следует торчать здесь и попусту тратить время. Однако она просто не могла сдвинуться с места. Она снова взглянула на брюнетку и пришла в отчаяние. Женщина была настоящей красавицей. Мария внимательно вгляделась в ее профиль - грациозный изгиб шеи, бриллианты в волосах, платье, которое, должно быть, стоит целое состояние. Потом она перевела взгляд на свою тускло-коричневую немаркую юбку и белую блузку, заметив пятна на надетом поверх них белом фартуке, и скорчила гримасу. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя более непривлекательной, чем в этот момент.

Она снова взглянула на эту пару и увидела, как Филипп предложил женщине руку, и они направились в бальный зал. Мария судорожно глотнула воздух, особенно остро почувствовав пропасть, разделявшую их.

Пара исчезла в бальном зале, и Мария возобновила свой путь. Теперь, когда играли вальс, в коридоре было гораздо меньше народа, и обратный путь она проделала значительно быстрее, но перед дверью на служебную лестницу снова остановилась, заметив Пруденс.

Пруденс стояла в каких-нибудь десяти футах от нее дальше по коридору рядом со своим мужем герцогом Сен-Сиром. Она выглядела великолепно в бархатном платье цвета красного вина и белых перчатках, с рубиновым колье, украшавшим ее шею. Они разговаривали с другой парой столь же элегантно одетых людей. Наблюдая за Пру, Мария вспомнила те дни, когда они вдвоем снимали квартирку, с трудом выкраивая деньги на ее оплату. В те дни они были неразлучны. Но сейчас, хотя Пруденс всячески старалась не обращать внимания на разделявшую их пропасть в социальном положении, ничто не могло изменить того факта, что ее подруга была теперь герцогиней. Огромное наследство и ее брак с аристократом стали разделившей их непреодолимой пропастью. Они больше не принадлежали к одному классу. Пруденс была приглашена на бал, а Мария бал обслуживала. Она почувствовала себя изолированной и одинокой.

Наблюдая за Пруденс, она вспомнила слова Филиппа, которые он сказал ей о Лоренс в своей конторе: «Если бы у тебя было большое приданое и он женился бы на деньгах, люди, возможно, посмотрели бы сквозь пальцы на твое происхождение и отсутствие родственных связей…»

Мария отвернулась и спустилась по служебной лестнице на кухню. Путь вниз показался ей очень длинным.

Остальная часть бала прошла как в тумане. Они были так загружены работой, что ей удалось забыть об охватившей ее хандре до конца вечера, но когда закончился последний танец, когда музыканты уложили в футляры свои инструменты, когда гости начали разъезжаться, а посуда была принесена в судомойню, чтобы ею занялись судомойки, подавленное настроение вновь вернулось к Марии.

Тем не менее она приняла из рук Бушара бокал оставшегося шампанского, чтобы отпраздновать успех вечера с членами кухонного персонала.

- Я хочу сказать вам несколько слов, - заявил Бушар, когда в передней кухне собрались все, притихшие и застывшие в ожидании. Но маленький шеф-повар широко улыбался. - Великолепно! - воскликнул он. - Вы все хорошо поработали, и я, Бушар, поздравляю вас.

В комнате раздались радостные возгласы, и Мария выпила шампанское вместе с другими. Однако несколько мгновений спустя ей пришлось выйти вперед, потому что Бушар потребовал, чтобы она тоже сказала несколько слов.

- Не робей, малышка, - сказал он ей, снова наполняя ее бокал шампанским из бутылки, которую держал в руке. - Твои пирожные были изумительны, и ты заслуживаешь восторженной похвалы.