Черное золото - Сергей Зверев

– Тральщик не пострадает? – внимательно глянул иранец.

– Вам придется держать дистанцию. – Бунчук нахмурился. – Кстати, вам разве не жаль иранскую команду? Они же все погибнут! – Последняя фраза была произнесена скорее из любопытства, чем из сострадания.

– Все они окажутся на небесах как погибшие в борьбе с неверными, среди гурий, – уверенно проговорил Хошейни. И вновь уставился на лежавший поплавок.

Бунчук хмыкнул, внимательно глянул на собеседника. Лицо иранца хранило невозмутимое выражение.

– У вас хорошие представления о загробной жизни, уважаемый! – сказал Бунчук.

– И это правильные представления, друг мой.

– Да мне-то все равно, хоть на Марсе они окажутся, – махнул рукой русский. – По мне, так все религии хороши. Я как тот цыган, у которого спрашивают: «Цыган-цыган, а ты какой веры?» А он: «А какой ты хочешь»? – рассмеялся Бунчук.

Лицо иранца оставалось бесстрастным.

«Ишь ты, себе на уме, и что он там думает, никогда не поймешь», – раздраженно подумал Бунчук.

Из-за зарослей высокого тростника послышался гул мотора. Через несколько секунд на реке показался водный мотоцикл. Словно вихрь, летела машина, которую оседлал крепкий мужчина в шортах и цветастой майке – эта майка большим пузырем вздувалась на его спине. Бейсболка с длинным козырьком укрывала голову, половина лица была спрятана под солнцезащитными очками.

Бунчук проследил взглядом за водным мотоциклом, потом обратился к Хошейни:

– Я когда-то года четыре жил в Якутии, довелось там потрудиться. Знаете, где это?

– Нет, – мотнул головой иранец.

– Ну, где находится Сибирь, я думаю, вы представляете, – вопросительно посмотрел Бунчук на своего собеседника.

– Представляю, я бывал в Новосибирске, – отозвался Хошейни. – До этого я и не думал, что на свете бывает такой холод. Я был там в январе.

– Что, не ожидали? – рассмеялся Бунчук. – А Якутия – это еще дальше. Ну так вот, довелось мне там много чего интересного повидать. И мяса сырого отведать, и мухоморами полакомиться. Там есть шаманы, которые многое умеют…

– Язычники это все, уважаемый Федор Данилович, – морщась, сказал иранец. – Язычники. И живут они мерзко, и умирают так же. Загубленные души.

– Может, оно и так, – лукаво поглядывая на Хошейни, заметил Бунчук. – А может…

– Ну, я с вами спорить не хочу, – спокойно заметил иранец.

– М-да, – протянул Бунчук, глядя на поплавок. – Не клюет рыбка-то, не клюет… Не повезло с клевом, а ведь какое утро. – Он огляделся. – Бывало, встанешь пораньше, на самой зорьке, а если еще место прикормишь с вечера… Вот тогда рыбалочка! А какие места у нас есть – закачаешься!

Хошейни взглянул на часы.

– Приятно было поговорить, уважаемый Федор Данилович.

Из кожаной сумки он достал небольшой аккуратный коврик. Несколько мгновений он соображал, в какой же стороне будет Мекка. Потом выбрал направление, расстелил коврик на траве и, опустившись на колени, начал молиться.

Бунчук поглядел на иранца, пожал плечами и стал собираться. Сложил телескопическую удочку, упаковал блесны и другие оказавшиеся бесполезными снасти, поднялся на ноги. Еще раз посмотрев на Хошейни, кладущего поклоны, Бунчук пробормотал:

– До свидания.

Иранец не отозвался, что-то сосредоточенно бормотал. Бунчук снова пожал плечами и направился вверх по песчаной дорожке. Через четверть часа должен был подойти автобус – Бунчук хотел проехать на нем до следующей остановки.

Спустя час Анжелика в последний раз прошлась по эллингу, внимательно все осматривая. Она как бы запоминала обстановку. В центре на помосте стояла торпеда, тускло сверкая крутыми боками. Блондинка уставилась на нее. Торпеда напоминала страшное животное, изготовившееся для прыжка.

Анжелика осторожно села в надувную лодку и вывела ее за ворота эллинга. Прикрыла створки, навесила замок и завела мотор.

Лодка вынесла девушку на течение. Ветер приятно освежал лицо. Девушка обернулась и увидела в мелких брызгах, поднимаемых мотором, радугу – это еще прибавило ей настроения.

Вспомнился последний ухажер, старший лейтенант, имя и фамилию которого она не могла забыть. Старший лейтенант Северного флота Сергей Павлов успел ей понравиться. Широкоплечий блондин. Симпатичный парень, жаль, что с ним пришлось так поступить, но с мужчинами иначе нельзя – или ты их, или они тебя. И еще смешное такое прозвище – Полундра.

Навстречу лодке несся водный мотоцикл. На нем сидел, словно влитой, грузный мужчина в шортах и цветной бейсболке, лицо имело каменное выражение. Анжелика видела даже не лицо, а лишь тонкие губы, сжатые в полоску, и квадратный подбородок под ними – само лицо было скрыто под длинным козырьком кепки и солнцезащитными очками.

Анжелика вздрогнула, что-то в облике мотоциклиста показалось знакомым. Девушка обернулась, некоторое время рассматривала мотоцикл, нахмурив брови. Мотоцикл скоро пропал за поворотом реки, но, кажется, она узнала водителя. Неужели это могло быть правдой?

Она выхватила из кармана мобильник, торопливо набрала номер. В трубке раздались длинные гудки.

– Папа?.. – произнесла девушка, когда трубку сняли. – Похоже, мертвецы возвращаются.

Человек, восседавший на водном мотоцикле, голову которого защищала от солнца серая бейсболка, подплывая к воротам эллинга, сбавил ход. Не остановившись у самого гаража, он проплыл чуть дальше. На минимальной скорости машина вошла в соседние прибрежные заросли. Мотоциклист, атлетического сложения блондин, снял солнцезащитные очки и вытер мокрое лицо.

Конечно, это был Полундра.

Стянув с себя всю одежду, оставшись в плавках, Сергей прыгнул в воду и подплыл к эллингу. Подергал за створки, но они не поддавались. Он поднял взгляд и обнаружил маленький висячий замок. Вот придурок слепой! Полундра попытался достать замок рукой, после нескольких попыток это удалось – но что толку? Створки ворот были заперты надежно, а металлический замок голой рукой не сорвешь – даже если в твоих руках недюжинная сила.

Долго думать не приходилось. Поднырнув под ворота, Полундра оказался внутри эллинга. Всплыв, Павлов выбрался на доски деревянного настила и осмотрелся, сидя на корточках. Среди всякой рухляди на специальной подставке возвышалась торпеда.

Выглядела она загадочно и грозно. Это оружие не было российской торпедой «Шквал», в этом Полундра успел разобраться быстро. Однако она удивительно напоминала «Шквал». Сергей обошел пусковую установку вокруг. Да-да, «Шквал»! Торпеда выглядела очень и очень внушительно.

«Этакая игрушка может много чего натворить, – думал Сергей, – а еще она находится непонятно в чьих руках!» Внимательно оглядев хитроумный агрегат, Полундра сделал несколько важных выводов. Торпеда была иранской, но один в один слизанная с российской. Не постеснялись ведь содрать до малейшей детали, друзья наши южные! Тут все было понятно любому мало-мальски сведущему специалисту и вопросов не вызывало.

Тут же в мозгу Сергея прежде разрозненные мелкие детали стали складываться в одну стройную картину, и эта картина быстро обрела целостность и завершенность.

Адмирал Сорокин, отправляя его на задание, произнес загадочную фразу: «У тебя опыт, не подкачай!» и «Встретишь Ставрогина, держи ухо востро».

Еще вспомнился странный банкет на берегу Волги и эта девушка. Ставрогин тогда едва ли не целовался с иранцем. И все эти малопонятные люди…

Девушка по имени Анжелика кого-то неуловимо напоминала ему. Кого-то из прежних знакомых.

И тут Сергей поменялся в лице. Он вспомнил, кого девушка может напоминать. Капитан-лейтенант, мелькнувший два года назад в Махачкале, во время испытаний торпеды, и этот странный пожар. Девушка, в общем-то, и не была особо похожа на того капитан-лейтенанта, однако у нее были те же глаза. И потом, она сказала, что юность провела в Махачкале!

Значит, тральщик, сухогруз и торпеда, как и Ставрогин, и Али аль Хошейни, были звенья одной цепи. И эта девушка, которая подставила его в астраханском ресторане.

Сергей подумал, что здесь готовится что-то страшное. Торпеда выглядит готовой к запуску. После взрыва по оставшимся фрагментам вряд ли можно будет установить происхождение торпеды, как и место, откуда она была пущена. Тут ведь как – конструкция для запуска выполнена из дерева и наверняка сгорит после старта. И поминай как звали. Никаких тебе следов, одни последствия. Теперь надо было попробовать сделать торпеду небоеспособной. Полундра уставился на торпедные лючки. Идея была, конечно, прекрасной, но чем это сделать? Павлов обшарил все вверх дном в эллинге, но ничего подходящего найти он не мог.

Решение пришло само собой. Причем простое, как пять копеек. У стены были составлены канистры. Полундра открыл одну и удовлетворенно хмыкнул. Внутри был бензин. Вот ведь как неожиданно находится выход. Нормальные герои всегда идут в обход. Слова песенки из старого детского фильма сейчас особенно грели ему душу. Спалить все к чертовой матери. «И гаражик этот, и торпеду, и все, что тут есть, пусть оно дымом пойдет!»