Тайновидец. Том 1: Пропавший дар - Алекс Рудин

Договорить он не успел.

Дверь за его спиной распахнулась, и из нее выбежал встрепанный, но бодрый дедушка в кожаном фартуке.

Борода у него, и в самом деле была необычайная — широкая и седая, как у Деда Мороза и такая длинная, что старик заправлял ее под фартук.

— Это что здесь такое? — грозно спросил старик, оторопело глядя то на Севу, то на меня.

Я шагнул вперед.

— Доброе утро, Кузьма Петрович. Меня зовут Александр Васильевич Воронцов, мне нужно с вами поговорить.

Глаза старичка недобро сузились.

— Молодой граф Воронцов, значит? Что же вы, господин тайновидец, пожилых людей пугаете?

Он повернулся к Севе.

— А вашему батюшке, ваше сиятельство, я все доложу, уж не обессудьте. Целое утро провозились с игрушкой, а заказ стоит.

— Думаю, барону Кривошееву понравится такая доработка его заказа, — улыбнулся я. — Он ведь из купцов? Маски, отпугивающие воров должны его впечатлить. А если намекнуть барону, что таких масок нет ни у кого в столице, то он и на тройную цену согласится.

В колючих глазах Кузьмы Петровича зажегся огонек интереса.

— Ну-ка, ну-ка… Может, оно и так. А вам до этого какое дело, господин тайновидец? Это мастерская князей Пожарских, тут у нас свои дела.

— Ваши дела меня не интересуют, — улыбнулся я. — Я просто хочу расспросить вас об одном человеке.

— Не до разговоров мне, — сварливо заявил старик. — Обедать пора. В моем возрасте порядок — это главное.

Но я уже понял, что Кузьме Петровичу любопытно — с чем я к нему пришел.

— Давайте пообедаем вместе, — предложил я. — С меня обед, с вас — разговор.

— А это уж как хотите, господин тайновидец. Я не могу вам запретить в трактир зайти. Только имейте в виду, в наш трактир сиятельства не часто заглядывают. У нас все больше люди простые, рабочие.

— Вот, и хорошо, — улыбнулся я. — Показывайте дорогу.

* * *

Трактир находился здесь же, в Ремесленном квартале, и был очень похож на мастерскую. Такие же кирпичные стены, черные окна и тяжелая дверь.

Внутри стояли тяжелые столы, похожие на верстаки, за которыми сосредоточенно обедали хмурые, основательные бородачи.

Были и молодые парни, но и у них на верхней губе уже темнели усы. Видно, у мастеров Ремесленного квартала своя мода.

Заказы разносили официанты в кожаных фартуках, тоже похожие на артефакторов. Свой мир, свое замкнутое общество.

Прямо, древние алхимики!

— Кислых щей с говядиной, жареного карпа с луком, и хлеба побольше, — сказал Кузьма Петрович. — Еще чаю с сахаром.

Официант сделал пометку в своем блокноте и вопросительно посмотрел на меня.

— То же самое, — улыбнулся я.

— Сию минуту, — кивнул официант.

Заказ он принес очень быстро — видно, в трактире хорошо знали Кузьму Петровича. Отдельно подал густую сметану в глиняной миске. И ложки предложил деревянные, расписные.

Красота!

Кузьма Петрович попробовал щи и зажмурился от удовольствия.

— Наваристые.

Я последовал его примеру. Щи были хороши — в меру кислые, густые, приправленные для остроты красным перцем. И говядины повар не пожалел, мяса в тарелке было вдоволь.

— Вкусно, — улыбнулся я.

— А то, — проворчал Кузьма Петрович. — Простая еда всегда вкусная. Не то, что всякие разносолы.

Он бросил на меня любопытный взгляд из-под густых бровей. Ждал, когда я начну его расспрашивать.

Но я невозмутимо хлебал щи деревянной ложкой. От привычки завтракать я отказался с тех пор, как поселился на Каменном острове — обходился утренним кофе. Да и ужинал не всегда, часто ложился спать натощак. А вот обедать старался плотно, если выпадала такая возможность.

Вот мы и обедали — молча, и в полное удовольствие. За соседними столами происходило то же самое. Мастера если и переговаривались друг с другом, то скупо и негромко, словно не желая тревожить сосредоточенную атмосферу обеда. И темы были все рабочие — краем уха я слышал что-то про магические плетения, заготовки и накопители.

Конечно, здесь собиралась далеко не элита артефакторов. По большей части, простые мастеровые. Они воплощали артефакты, изобретенные кем-то другим.

Но и среди них были настоящие мастера.

Я доел щи и принялся за жареного карпа. Костистая рыба, но до чего вкусная! Особенно, если поджарить ее до золотистой корочки, да подать с томленым в духовке луком.

Кузьма Петрович не выдержал первым.

— Ладно, господин тайновидец, — проворчал он. — Задавайте ваши вопросы. Только если они мне не понравятся, не взыщите, отвечать не стану. А за обед я и сам могу заплатить. Так что, если вы решили меня в свои мастерские сманить, то напрасно будете стараться. Деда вашего я уважаю, умный человек Игорь Владимирович. Но работу менять не стану, ни к чему мне такое.

Я неторопливо отложил вилку и улыбнулся.

— Жаль, Кузьма Петрович. Я бы с удовольствием уговорил вас работать на наш род. Такие мастера на вес золота. Сколько вы весите?

— Льстите, — хмыкнул артефактор.

Но я видел, что он доволен похвалой.

— Что ж, нет — значит, нет, — кивнул я. — Скажите, можно ли сделать такой артефакт, чтобы он уничтожил магический дар?

— Чей дар? — не понял Кузьма Петрович.

Но тут до него дошла суть моего вопроса, и мастер даже побледнел.

— Вы что удумали, господин тайновидец? Ко мне с такими вопросами? Да я и разговаривать с вами не стану!

Мастера за соседним столом с любопытством покосились на нас.

— Не горячитесь, Кузьма Петрович, — спокойно попросил я. — Я не прошу вас сделать такой артефакт. Просто спрашиваю, возможно ли это в принципе?

— А зачем вам тогда?

Я предполагал, что старый мастер будет стараться выспросить у меня все, что только возможно. Впрочем, никакой особой тайны в этом деле не было. О происшествии с Иваном Горчаковым написали все вчерашние газеты.

— Один мой знакомый потерял дар, — объяснил я. — Теперь я разбираюсь в том, как это произошло. Так мог поспособствовать потере дара какой-нибудь артефакт?

— Вот вы о чем, — успокаиваясь, буркнул Кузьма Петрович. — За молодого Горчакова переживаете? Читал я газеты, читал. Жаль парнишку.

— А если жаль, так помогите, — предложил я.

— Я о такой пакости и не думал даже, — ответил Кузьма Петрович. — Это ведь каторжное дело. В смысле, за такой артефакт сразу на каторгу сошлют.