Приговоренные к жизни - Тович Мария

Игру?! Так вот что это было! Похоже, им было весело меня дурить!

Как? Как можно так врать? А я — просто идиотка, что поверила!

Тинча упала ничком на кровать и зарылась лицом в подушку.

Не хочу её видеть! Разве так можно поступать?

— Я позвоню директору, скажу, что ты придёшь через неделю. Ты должна прийти в себя, — Нелли погладила Валентину по спине. — Прости. Пожалуйста, прости меня.

Потом она вышла и осторожно прикрыла за собой дверь, не заметив остановившуюся в коридоре Саёру.

Служанка вытерла пыль с полок и зашаркала вниз по лестнице, повторяя:

— Духтари бадбахт! Духтари бадбахт!

Глава 24

После

— Представляешь, он мне иногда снится.

— Мне тоже.

— Вчера была у него, там, на кладбище. Цветы новые положила. Уже кто-то все венки спёр.

Илья и Лэйла сидели на скамейке в парке. Дворник сгребал в кучу опавшие листья, владельцы четвероногих не спеша выгуливали своих питомцев.

— Как тебе новый зрячий?

— Нормальный парень. Только… Он у меня уже третий. Первый оказался похитителем, второй… — она устало вздохнула. — Сам знаешь. А этот слишком веселый. Улыбается постоянно. Я таким не доверяю. Доработать бы поскорее и забыть про всё.

— Ты потом куда? На острова, как и мечтала?

— Нет. Я слышала про одну танцевальную школу. Туда ещё продолжается набор.

— Учиться? Лэйла пойдёт учиться? Девушка, я вас не узнаю, вы кто?

— Хватит! — она толкнула его кулаком в плечо. — Не получится поступить — полечу на Таити.

— У тебя, да не получится?

Они снова замолчали.

— Холодно, — поёжилась Лэйла, кутаясь в шарф.

— Да, зябко. А что ты хотела от осени? Это тебе не Сочи.

— Всё ещё думаешь о мелкой?

Илья молча кивнул, потом резко повернулся и выпалил:

— Знаешь, что Нелли сказала Тинче? Что мы — актёры. Сыграли в постановке. А Хиатус — это выдумка.

— Чего? — протянула Лэйла.

— Я ездил к их коттеджу. Поджидал её в кустах, как какой-то беглый преступник. Всего-то хотел увидеться с Тинчей. Но Нелли не разрешила. Сказала, что её дочь пошла на поправку. Что ей нужна обычная жизнь. Что не хочет, чтобы Тинча повторяла её судьбу. Поэтому для её дочери мы останемся всего лишь героями игры, которую Нелли придумала, чтобы вывести Валентину из болезненного состояния. Эксперимент удался.

— Бред какой-то. А Гера? Он тоже погиб понарошку?

— Не знаю, как Нелли объяснила это Тинче. Но она умеет убеждать… Я сказал, что Тинча должна знать правду. Угадай, что Нелли мне пообещала?

Лэйла пожала плечами.

— Она сказала, что если я только попробую встретиться с Тинчей, то могу забыть о том, что я проводник. Она пожалуется на меня в КНО и сделает всё, чтобы меня отстранили и лишили заработанного.

— А в гневе она страшна, — заметила Лэйла.

— Нет, просто любая мать пойдёт на всё, чтобы обезопасить своего ребёнка. Я её даже могу понять. Нелли самой так надоело быть не такой, как все, что для дочери она желает самой обычной судьбы. Того, чего сама была лишена в молодости.

— Получается, этот Сергей, отец мелкой, и есть сто двадцать шестой?

— Да. Тинча — его дочь. Она особенная. И мне кажется, она заслуживает того, чтобы знать правду.

Лэйла понимающе улыбнулась:

— Ты всё равно намерен с ней увидеться.

— Я каждую ночь думаю, что для неё будет лучше? Нужно ли ей всё это? Какие слова подобрать. Нужен ли ей… я, — Илья отвёл взгляд. — Ты помнишь, нам говорили, что когда пропадает умение уходить в Хиатус, с ним исчезают и приобретённые черты.

— Конечно, я просто жду не дождусь, когда ко мне вернётся мой родной цвет глаз, а то я уже забыла, как выглядела раньше.

Лэйла вдруг осеклась: — Переживаешь, как она отреагирует?

— Моё лицо, волосы, тело — они снова станут такими, как были. Когда я попал в КНО и стал меняться, я будто заново родился.

— Ты так говоришь, словно на земле кроме тебя больше нет альбиносов.

— Волосы — это не всё, ты же знаешь. Она не захочет общаться с горбуном!

— Если ты о ней такого мнения, то тебе действительно лучше оставить всё, как есть. Когда я тебя встретила, тогда в лесу, ты не был таким мямлей, хоть и выглядел куда менее круто. Помнишь, как тебя окружили местные дебилы с перочинными ножиками? Хотели почикать, как ягнёнка, ради паршивой куртки. А ты что? Стоял, как ни в чем не бывало, и чернику жевал.

— Да, мне всё равно было. А потом конопатая девчонка взяла меня за руку и увела оттуда, — заулыбался Илья.

— Я тогда чуть ли в штаны не наложила. Первый раз в Хиатус увела кого-то. И это без практики. Мы только слышали об этом. А ты потом вцепился в меня: «Расскажи, что это, да как! Отведи!» Помнишь, как ты старался больше всех на учебе, как занимался по ночам? Пытался стать самым лучшим проводником на курсе.

— Потому что Хиатус был моим шансом стать другим человеком. Ты не представляешь, каково это — видеть косые взгляды: то сочувственные, то опекающие, то с чувством превосходства! — Илья стукнул кулаком по скамейке. — Быть белой кляксой на безупречной картине моего семейства я не хотел. Вот и лез вон из кожи.

— То есть твоя решительность испарилась вместе с близорукостью и белыми волосами? — выгнула бровь Лэйла.

— Ну посуди сама. С вашей девичьей стороны. Ты бы обратила внимание на «того меня»? Белого, как снег, полуслепого, со зрением минус пять, с горбом на правом плече. Да я был чудовищем… Спина опять начала болеть, не только по ночам, но и днём. Хоть мажь, хоть не мажь. Обезболивающие уже плохо помогают. Скоро всё вернётся.

— И нужна была тебе эта конспирация? Прятались в ванной, как школьники. Я всё думаю, если бы мы сказали Гере правду… Возможно…

Они замолчали, пряча друг от друга глаза.

— Да… Но пойми, не хотел я, чтобы он знал, что у меня обратные процессы начались.

— Подумаешь, я тебе спину мазала! Может, у тебя остеохондроз?!

— Да он бы догадался. Стал бы причитать, жалеть меня. Ещё бы Тинче рассказал, да мой «прекрасный» образ во всех красках расписал.

— Если б он узнал, то возможно, остался бы жив! А почему тогда ты мне сказал?

— Ты другая. И вообще, дала мне второй шанс когда-то. Благодаря тебе я стал неузнаваем.

— Да ты особо и не изменился.

— Как это?

— Взгляд у тебя тот же. Вроде бы улыбаешься, а сам настороже. Кстати, кажется, мелкая тоже всё по-своему поняла.

— Да, я сначала не врубился, почему Тинча решила, что мы с тобой вместе. Потом вспомнил, как она зажималась при виде нас, выходящих из ванной.

— Видишь, значит, ревновала мелкая. Не безразлично ей было. А ты уже нос повесил.

— Всё равно. Как я могу на что-то рассчитывать, если знаю, что скоро моя спина станет такой же, как раньше. И не называй её «мелкой», пожалуйста. У неё имя есть.

— Ты думаешь, суть изменится, если я буду называть её Ва-лен-ти-на? — по слогам произнесла Лэйла.

— Как считаешь — я слишком взрослый для неё?

— Нет. Только она ещё маленькая. Да ещё и проспала полжизни. Что она видела? Правда, Илья, она ведь школьница. Ты хочешь, чтобы я благословила тебя на отношения с малолеткой?

— Да нет же! Я просто не знаю, как мне быть. Я ни на что не рассчитываю. Мне хочется быть рядом с ней. Вот и всё.

Лэйла пожала плечами.

— Наверное, Нелли права. — Илья потёр лопатку и вздохнул. — Тинча еще ребенок, у которого целая жизнь впереди. Не стоит ей морочить голову. Дружба с калекой — разве это то, о чём мечтают девушки? Пусть Тинча помнит меня таким… героем из увлекательной сказки.

Нелли нажала на кнопку пульта. Створка гаража открылась с лёгким щелчком. Женщина включила свет и провела пальцами по капоту машины. Взялась за ручку дверцы. И тут почувствовала, что её кисть накрыла мужская рука и мягко скользнула на запястье.

— Не растолстело? Ещё можешь обхватить пальцами? — Нелли медленно повернулась и посмотрела в глаза Сергею.