Железнодорожница - Вера Лондоковская

— все, что надо, здесь есть. А Нина Петровна вскоре уехала домой. Оказывается, она задержалась после смены специально, чтобы ввести меня в курс дела.

Домой я вернулась уставшая, но счастливая. За ужином выслушала Ритку — об ее успехах на музыкальном поприще; потом Вадима — о том, что они сегодня на курсах учились пользоваться спасательным снаряжением; деда — о том, что он ходил в магазин, а потом с Риткой к морю.

Глядя на Риткины горящие глаза, слушая ее бесконечные рассказы о занятиях музыкой, я вдруг вспомнила, что надо покупать пианино.

Однако, пианино сейчас купить ну никак не получится. Ведь деньги ох как понадобятся в Москве! И как бы мне из этой ситуации выкрутиться? Ладно, попробую спустить на тормозах. Авось, на эту тему никто не заговорит.

— Ой, скоро же кино будет по второй программе! — вдруг воскликнул Вадим.

— А что за фильм? — обрадовался дед.

— «Свет в окне», — ответил Вадим, — надо телевизор настроить.

Мы все устроились поудобнее у экрана.

Как вдруг услышали настойчивые звонки в дверь.

— Анечка пришла! — с счастливым криком побежала к дверям Ритка.

Я побрела в прихожую, кляня себя на чем свет стоит. И как я так расслабилась, что забыла про этих Пашиных? Да и вообще, почему они прутся в такое время? Почти полдесятого!

Дед щелкнул выключателем, и мы увидели входящего в квартиру… Володьку.

Как ни в чем не бывало, он скинул ботинки и продефилировал в зал.

— Привет всем! — весело и бодро раскинул он руки, как для объятий. Словно и не замечал, что ему тут совсем не рады. — Ой, пацанка ваша как выросла-то! Сто лет ее не видел! А я шел мимо и вспомнил, что мне позвонить надо. А автомат на улице не работает. Дай, думаю, зайду.

Он плюхнулся в кресло рядом с телефонным аппаратом.

Мы с дедом и Вадимом обменялись многозначительными взглядами, как будто говоря друг другу: «Ладно, пусть звонит. Может, быстрей уберется».

Вадим продолжал настраивать вторую программу, вертя круглый тумблер и ставя по-разному антенну.

— Ой, а у вас что, до сих пор черно-белый? — хохотнул гость. — «Рекорд», да? А мы цветной купили, «Электрон»! Да мы свою жизнь без телевизора уже не представляем!

Напряжение нарастало. Я прямо чувствовала, как у меня брови съезжаются к переносице, а зубы стискиваются. Еще немного, и я запущу в него хрустальной вазочкой. Ишь, обаяшка какой выискался!

Володька тем временем небрежно набирал на диске нужные ему цифры.

— Привет-привет, — процедил он в трубку, — ты там как?.. А я что, я к старику вон зашел позвонить.

Я подскочила:

— Не смей отца называть стариком!

Но Володька на меня даже не взглянул, и я, махнув рукой, ушла в Риткину комнату, от греха подальше.

Оттуда мне слышно было, как минут десять он болтал по телефону ни о чем. Потом, видимо, разговор закончился, воцарилось молчание.

Я решила выйти в зал и сказать этому «брательнику» что-нибудь напутственное, даже фразу приготовила: «Время позднее, а нам завтра рано вставать».

А когда я вошла в зал, то увидела, что Володька обратился к деду:

— Слушай, помнишь у меня антенна была, хорошая такая, для хорошего телевизора? До сих пор же где-то у тебя валяется. Ты мне ее отдай, ладно?

Дед пулей выскочил из зала и очень скоро вернулся с какой-то жуткой пыльной антенной в руках. И в каком месте она хорошая? Старье, ни дать ни взять.

Никто даже опомниться не успел, как дед с самым зверским видом молниеносным движением сломал антенну об колено. Потом сломал еще несколько раз. А потом швырнул ее в сторону Володьки и ушел в свою комнату.

Поскольку обломки были брошены от входа в зал, а Володька сидел в глубине комнаты, ничего до него не долетело. Но он невольно пригнул голову и вдруг с чувством произнес:

— Как я же я мечтал вырваться из этого говна!

— Ну, так твоя мечта сбылась, ты вырвался! — с ненавистью сказала я ему. — Пойдем, я тебе дверь открою!

— Что, выгоняешь, сестренка? — Володька округлил глаза. — Выгоняешь, да? Из моего родного дома?

Я решила не тратить больше слов. Молча, повелительным жестом, указала рукой в сторону входной двери.

Когда входная дверь за ним захлопнулась, Вадим, тоже вышедший в прихожую, тяжело вздохнул:

— Вот же черт, даже настроение пропало фильм смотреть.

— Мама, а кто это был? — недоуменно спросила Ритка.

— Никто, — ответила я, — нехороший дяденька. Забудь про него, он больше сюда не войдет.

Хотя что-то мне подсказывало, что такой тип людей — «ссы в глаза, скажут, божья роса», так просто от нормальных людей не отвязываются.

Мы втроем завалились в дедову комнату, и Ритка весело крикнула:

— Деда, скоро фильм начинается, идем смотреть!

Глава 15

Настроение с утра было превосходное. И, хоть окна моей спальни выходят на запад, я первым делом увидела летнее утреннее солнце. Оно заливало своим светом пятиэтажки напротив, вспыхивало и трепетало на листьях дубов и тополей, переливалось бликами в бирюзовых волнах морского залива.

Стряхнув с себя остатки сна, я помчалась в ванную умываться. Сегодня меня ждет столько нового! Я поеду в ателье заказывать железнодорожную форму, куда докачусь на троллейбусе без всяких пробок. Потом впервые буду дежурить в ночь на Угольной.

На кухне дед учил Ритку мыть посуду.

— Доброго утра! — пожелала я им.

— Доброе утро, — отозвалась Ритка, елозя по тарелке намыленной губкой, а дед поставил чайник на плиту.

— Что сегодня делать будете? — поинтересовалась я.

— То же, что всегда, — пожал плечами дед, — Ритка вернется из музыкальной школы, пообедаем, да пойдем к морю.

— Хорошо, — кивнула я.

Выбирая, что надеть, я в который раз задумалась — что же делать со своим гардеробом? Вещей у Альбины крайне мало, а в обычных магазинах чего-то приличного днем с огнем не сыщешь. Ехать на барахолку на Геологическую — не вариант, там одно платье будет по цене месячной зарплаты. А нам деньги нужны на поездку. Почаще ездить в ГУМ в надежде, что выкинут какой-нибудь дефицит и часами стоять о очередях? Переморщиться до поездки, а там, в Москве, и пополнить свой гардероб? Москва и в те годы была столицей.

Меня заинтересовала парочка платьев из шкафа, которые я