Айсберг в джакузи - Луганцева Татьяна Игоревна

— Ага, думаешь, не чешется?! Непонятно, причина в клее, собственных волосах или в пыльной старой шкуре. Мне очень трудно дышать, и все тело болит.

— Хватит хныкать, давай посмотрим, что я могу сделать.  — Эрвин придвинулся к нему и взялся за массивную голову медведя.

По тому, как напряглись мышцы у него на руках, Аня поняла, что силу он прикладывает нешуточную. Раздавались треск, скрип и стоны, пока медведь не взмолился человеческим голосом:

— Прекрати, Эрвин! Так ничего не получится, ко мне эта шкура прилипла насмерть! Не знаю, что делать! Срезать ее ножом или ножницами, обращаться к специалистам по разделыванию туш или в службу спасения, а может, мне просто сделать эпиляцию! Я не знаю! Но ты сейчас со своей силищей точно медвежью голову снимешь вместе с моей.

Эрвин отступил, а на его плече после физического усилия отчетливей проступило красное пятно.

— Тебе больно?  — приблизилась к нему Аня.  — Прости, я была так напугана встречей с говорящим мишкой, что даже не поблагодарила тебя за то, что ты нес меня на руках, словно благородный рыцарь, да еще тебя ранили.

— Ранение легкое, вот только много крови потерял и появившаяся слабость не позволила мне продолжить бег: открылась рана, полученная на празднике молодого вина. Спасибо Марату, что припрятал нас.

— Ага! Этот идиот, видимо, меня искал, а нарвался на вас.

— Мы как раз рассматривали пень, в который так никто денег и не положил.

— Понятно, почему Чарльз к вам пристал,  — чихнул Марат, тщетно пытаясь вытереться лапой.  — А я это место недавно обнаружил, решил спрятаться на время, отдохнуть и ночью попробовать выбраться к людям.

— Понятно! Ты же медведь! Вот уже и берлогу себе присмотрел,  — рассмеялась Аня.

— А меня больше интересует, как бы на тебя отреагировали люди, к которым ты вышел бы со своими просьбами избавить тебя от шкуры,  — засмеялся Эрвин, держась за плечо.

— Я об этом не думал. Да и какой у меня выбор? Другого вида у меня здесь, в лесу, и не предвидится,  — ответил Марат.

— А ведь Чарльз  — умный мужик,  — задумчиво проговорил Эрвин,  — он не издевался над тобой, наклеивая шкуру, он обеспечивал себе алиби.

— В смысле?  — не понял Марат.

— Он не хотел выпускать тебя живым, но и руки не хотел марать. Он бы сам потом выпустил тебя в лес в таком виде, и тебя сразу же убили бы.

— Кто?  — заинтересовался «мишка».

— Охотники. Сейчас открытие сезона, и много людей пойдет по лесу с ружьями наперевес. А в Австрии есть закон  — убивать всех волков и медведей.

— Почему?  — удивилась Аня.

— Я не знаю, может, чтобы они не уничтожали других животных? Так что, Марат, злую шутку над тобой сыграл лесничий. Уж кто-кто, а он в курсе этого отстрела. Еще и сам бы вызвал охотников на появившегося в округе медведя.

— Негодяй,  — отметила Анна.

— Все просчитал,  — ахнул Марат.  — Хорошо, что вы рядом со мной. Хоть успеете объяснить охотникам.

— Постараемся,  — успокоил его Эрвин, а Анна внезапно начала смеяться.

Смех был истеричный. Она не могла остановиться, ее трясло, а из глаз текли слезы.

— Аня, прекрати! Ну ты что? Чего смешного?  — пытался привести ее в чувство Эрвин.

Но сделать она ничего не могла. Доведя себя до спазмов в животе, она наконец-то смогла выдавить из себя:

— Представляешь, и этого человека я обвиняла в расчетливом убийстве? Не может снять медвежью шкуру и голову! Ага, прямо в таком виде и к Симону, тот будет доволен, особенно когда поймет, что под маской скрывается человек из России. Умора! Я не могу! Скоморох да и только!

Мужчины, конечно, оценили чувство юмора Ани, да и причина, ввергшая ее в столь безудержное веселье, заслуживала того, чтобы они все вместе рассмеялись, чем разрядили обстановку.

— Все! Не могу больше ржать! Щеки болят!  — выдохнула Аня.

— А мне стало совсем душно, и тело чешется все сильнее,  — подал жалобный голос Марат.

— Эрвин, а может, нам его вдвоем почесать?  — снова засмеялась Анна, держась за живот.

— А теперь выходим по одному!  — рявкнул голос снаружи, и Аня сразу же подавилась смехом.

Воцарилась мрачная тишина.

— Ну!  — повторил грубый голос, и звук передергивания затвора сообщил, что он шутить не намерен.

Аня с удивлением и обреченностью посмотрела на мужчин и полезла к выходу.

— Подожди! Я первый!  — попытался остановить ее Эрвин, но она успела выскользнуть наружу.

«Что характерно, смех не всегда продлевает жизнь»,  — подумала она, рассматривая мужчину, стоящего напротив нее в пятнадцати шагах от их укрытия с ружьем наперевес.

Это был человек огромного роста и внушительного веса. Лицо у него было вытянутое, со скошенным подбородком и толстыми мясистыми губами. Устрашало то, что одет он был в камуфляжную форму, его лошадиное лицо тоже было раскрашено под камуфляж, а глаза горели ненасытным, злым огнем.

Создавалось впечатление, что он вообразил себя эдаким Рембо, только среди альпийских гор. Аню же сразу насторожил безумный взгляд Чарльза.

«Он точно псих!»  — сразу же решила она, слыша позади себя хруст веток и краем глаза наблюдая, как вылезают наружу Эрвин и «медведь».

— Все голубчики в сборе!  — обрадовался маньяк, приветственно дернув стволом ружья.  — Не шевелитесь и не приближайтесь ко мне ни на шаг. Я служил в специальных войсках, и вам не удастся обвести меня вокруг пальца.

— Да что тебе от нас надо?  — возмутился Марат.

— Молчи, животное! Надо было тебя сразу пристрелить, а не тратить столько клея. Быстро по одному вперед и не оглядываться!

— Чего ради мы должны тебя слушаться? Какая разница, пристрелишь ты нас здесь или отведешь куда-то?  — подал голос Эрвин.

— Хочешь испытать судьбу, Ламар? Хозяин жизни! Любимец женщин! Но передо мной ты  — никто! Поборись за свою жизнь, богатей! Вдруг я смягчусь и подарю тебе ее за определенную плату? Быстро вперед!  — прикрикнул Чарльз.

— Отпусти девушку, она иностранка, выкуп за нее внести некому, и вообще, она здесь ни при чем,  — попросил Эрвин.

— Чтобы она сообщила куда следует? Ну уж нет! Мне еще не заплатили, так что пусть шагает вместе с вами. А выкуп за нее внесешь сам, или, думаешь, я идиот и ничего не вижу?

Аня, Эрвин и «медведь» двинулись туда, куда их гнал Чарльз.

— Ведет в свою хибару,  — прошептал Марат.

— Заткнись! Уроды! Я всю жизнь жил справедливо и от других требую того же. Проиграл в карты  — плати. И нечего из себя клоуна корчить!

— Но ты не говорил, что мы играем на миллион!  — рявкнул Марат.

— Заткнись! Прочисти уши! Виноват  — плати и не пей столько, что ничего не помнишь!

— Да мы вместе пили!

— Заткнись! Любой порок должен быть наказан!

— Тоже мне  — Робин Гуд!  — фыркнула Аня, которая потеряла страх от переизбытка отрицательных эпизодов в ее жизни в последнее время.

— Шалава! Жулики! Хороши друзья! Вместо того чтобы внести за этого дегенерата деньги, шатаются по лесу в полной праздности! За идиота меня держите? Ничего не выйдет! Сами себя и наказали! Не только вам, богатеньким, мешочкам с деньгами, пить свое вино со своих виноградников. Я всю жизнь работаю на земле, в этом чертовом лесу, и тоже заслуживаю стать собственником своего участка. И вы, трусы, мне это обеспечите!

— Он свихнулся на почве пьянки,  — решила Анна.  — Что он пил в последний раз?

— Вы будете смеяться, но мы с ним нагружались вином… Ламаров,  — тяжело вздохнул «медведь».

— На чем вы его делаете?  — спросила у широкой, потной спины Эрвина Анна.  — «Виноград  — сок земли, вобравший в себя энергию солнца!»  — передразнила она его.  — Чем травите паразитов?

— Купоросом,  — ответил Эрвин.

— Вот и перестарались! Винные деревни у них и праздники молодого вина полгода, а оставшиеся полгода  — старого вина! Допились! Вон как у человека голову снесло!

— Долго будете бубнить? Или прострелить вам что-нибудь, чтобы заткнулись?  — подал голос лесник.