Горец-любовник - Ханна Хауэлл

– Совершенно верно. – Мэтью вздохнул и покачал головой. – Я лишь молюсь о том, чтобы Алана не узнала о том, что вы скрываете. Надеюсь, вы расскажете ей все, когда почувствуете, что можете это сделать. Молюсь и за вас, и за нее.

Грегор смотрел вслед Мэтью, тщательно обдумывая его слова. Когда монах ушел, он отправился к колодцу. Набрав полное ведро воды, Грегор прямо у колодца окатился холодной водой, затем пошел к Алане. Конечно, он рисковал, утаивая от нее правду о Мейвис. Но ему казалось, что Алана отвернется от него, если он расскажет ей о Мейвис. Поэтому Грегор решил, что будет лучше, если он пока помолчит.

– Мой кузен очень рассердился? – спросила Алана, как только Грегор вернулся в дом.

– Нет-нет. Я думаю, что мой кузен и твоя сестра вызвали у него беспокойство того же толка. Не переживай из-за него. Он ведь твой родственник, поэтому чувствует себя обязанным что-то сказать. Тут неподалеку есть колодец, если ты хочешь умыться.

Алана поспешила к колодцу, а Грегор занялся разведением огня в очаге. Сегодня они с Аланой наконец-то лягут в настоящую постель, и он хотел, чтобы все этой ночью было так, как будто они действительно муж и жена. Пусть в очаге горит огонь, пусть прогоняет ночной холод и освещает для него Алану…

Вспомнив о брате Мэтью, Грегор невольно нахмурился. Слова монаха по-прежнему не давали ему покоя. Не исключено, что Алана каким-то образом узнает о том, что он, Грегор, так тщательно скрывал от нее. В таком случае она, должно быть, очень на него обидится. Скорее всего, она сочтет, что он ее предал, жестоко предал… Предал, потому что лгал ей. И такая ложь заставит ее усомниться во всем, что бы он ей потом ни говорил. Следовательно, он должен привязать ее к себе любым возможным способом, не нарушая при этом свою клятву о том, что не станет давать ей никаких обещаний, пока не разорвет все связи с Мейвис.

Когда Алана смотрела на Грегора, она чувствовала, что краснеет под его взглядом. Она также чувствовала, как разогревается ее кровь. О чем еще мог он думать, пока она возле колодца смывала с себя дорожную пыль? На краткий миг ей вдруг стало неловко и стыдно за себя, но она решила, что ее стыд – лишь проявление трусости. Алана понимала, откуда взялся этот стыд. Ведь кузен Мэтью знал о том, что происходило между ней и Грегором. Конечно, она могла бы сделать вид, что между ними ничего нет, только для того, чтобы Мэтью не переживал из-за нее. Но она не видела греха в том, чтобы находиться в близких отношениях с тем, кого любишь. Алана также подозревала, что брат Мэтью не такой уж ханжа, и надеялась, что он не станет ее осуждать. К тому же Мэтью достаточно хорошо знал женщин из клана Мюррей, чтобы понимать: бесполезно требовать от нее, чтобы она сдерживала свои чувства.

Грегор медленно выпрямился – он сидел на корточках возле очага – и подошел к ней. Он двигался как огромный кот, преследующий добычу. Алана почувствовала, что дрожит, словно околдованная обещанием, горевшим в его глазах. Он обнял ее и улыбнулся. Улыбнулся так, что у нее перехватило дыхание. «Интересно, – подумала Алана, – это может пройти со временем, или его улыбка всегда будет так на меня действовать?»

– У нас сегодня есть настоящая кровать, мое сокровище. – Грегор принялся расшнуровывать ее корсаж. – Да-да, настоящая кровать, а не одеяло на голой земле.

– Выходит, нам повезло.

Она смирно стояла, пока Грегор снимал с нее одежду; раздевая Алану, он покрывал поцелуями обнажавшееся тело. Скромность побуждала ее прикрыть наготу, бежать от такого бесстыдства, но она заставила себя покориться. Ведь теперь настал тот долгожданный момент, когда она могла попытаться завоевать сердце Грегора посредством того чувства, в котором была абсолютно уверена, – посредством его к ней желания. Ему нравилось смотреть на нее? Так пусть смотрит. Она быстро обнаружила, что если заставить скромность умолкнуть, то стоять обнаженной под взглядом Грегора очень приятно. К тому же это очень возбуждало – казалось, жар его взгляда проникал прямо в ее кровь.

– Моя маленькая красавица Алана, – пробормотал он, целуя ее в шею. – Дорогая, ты необыкновенно нежна и сладка, как мед из клевера. – Он осторожно прикусил каждый из отвердевших сосков, после чего подхватил ее на руки и отнес на кровать. – Ах, я так на тебя засмотрелся, что даже забыл, что у нас сегодня есть настоящая кровать.

Он усадил ее на кровать, поспешно разделся и лег рядом. Алана пробормотала что-то восторженное, пробегая ладонями по его мускулистому телу, наслаждаясь прикосновением к каждой выемке, каждому выступу. Она поцеловала его со страстью, которую даже не пыталась скрыть. Смелость, которую она нашла в себе для того, чтобы выстоять обнаженной под его взглядом, освободила ее во многих отношениях. Прежде ей казалось, что лучше, чем было у них с Грегором в постели, уже быть не может, но она заблуждалась. Последние путы, сдерживавшие ее страсть, сейчас наконец-то пали, и она испытывала необыкновенный восторг от каждого его поцелуя, от каждой ласки. Да и сама она теперь ласкала его гораздо смелее.

И все же с губ Аланы сорвался тихий протестующий стон, когда губы Грегора покинули ее грудь и опустились ниже. Она попыталась обнять его за шею, но он уклонился, а в следующее мгновение Алана вдруг почувствовала, как губы его прикоснулись к ее лону. Она невольно вздрогнула и в ужасе прошептала:

– О, Грегор, зачем?.. – Но тело ее уже восторженно приветствовало эту новую ласку.

– Тихо, любовь моя, – прошептал он, чуть приподняв голову. – Я думаю, тебе это понравится. По крайней мере, мне это точно понравится. Не противься мне, любовь моя. Позволь сделать тебе приятное.

И она повиновалась. Всего лишь несколько мазков языком – и всем ее колебаниям пришел конец. Алана не только позволила ему доставлять ей удовольствие столь необычным способом, но и всячески поощряла его к этому. Почувствовав предельное напряжение, она захотела обнять его и прижаться к нему всем телом, но он, отстранив ее руки, продолжал свои ласки, все сильнее разжигая в ней желание, ставшее в какой-то момент почти невыносимым.

Алана все еще витала в небесах, охваченная сладким блаженством, когда он вошел в нее. Вскоре Грегор снова вознес ее к вершинам наслаждения и почти тотчас же к ней присоединился.

Ему потребовалось немало времени, чтобы набраться сил и перевернуться на спину, увлекая за собой утомленную страстью Алану. Он усмехнулся, когда она пробормотала что-то нечленораздельное и сладко зевнула. Было ясно, что рухнули его грандиозные планы на всю ночь, но он не очень-то из-за этого расстроился, так как прекрасно понимал, что это его ласки довели Алану до такого изнеможения.