Новые цари - Лена Ленина

— Знаете, господин Кузнецов, я не очень люблю морепродукты, — отказалась девушка, фотография которой была у него в кармане.

Ее ответ позабавил Лоика. Чернявый этого не предусмотрел. Именно в тот момент свет погас, погрузив дворец и парк в кромешную темноту. Луна же еще раньше спряталась за тяжелым облаком, предвещавшим бурю. Возгласы удивления пронеслись по дворцу.

Рюфоль

Повстречав всего несколько пар, которые слонялись в безлюдных аллеях этой части парка, Рюфоль и сопровождавшие его люди прошли метров пятьсот, так и не встретив ни одной живой души. По гранитным ступенькам, которые объединяли между собой террасы, покрытые огромными стеклянными теплицами, они спустились уже почти к самому морю. По причине праздника теплицы были лишь слабо освещены изнутри и составляли великолепную картину для прогуливающихся. Но Рюфолю это было безразлично, он думал не о прогулке. Когда они дошли до последней террасы, стало совсем темно. Возгласы наверху дали ему понять, что отключение электричества должно было предвосхитить какой-то сюрприз, призванный удивить весь этот миллиардер-ленд.

— Вы прибыли, господин Романов ждет вас в розарии, — охранник указал ему рукой на темную теплицу в ста метрах ниже.

«Ага, в розарии», — подумал Рюфоль.

Небо еще больше потемнело, а ветер гнал высокие облака, которые скользили, как фантомы. Луна появлялась на слишком короткие мгновения, чтобы капитан мог различить того, кто ожидал его внутри. Для храбрости он нащупал пистолет. Охранник уже опередил их: он вошел в теплицу и оттуда донесся запах роз, такой сильный, что казался почти удушающим.

— Мы выращиваем здесь семьдесят два вида роз, невероятно, не правда ли?

Это не был голос Виталия Романова. Это больше походило не на голос, а на дыхание или шелест. Рюфоль попытался определить, откуда идет звук, ожидая проблеска луны. Но безуспешно. Голос продолжал тем же тембром:

— Я говорю о запахе. Меня интересует в розах, что их выращивают исключительно для того, чтобы срезать. И потом, знаете, у каждого сорта свои шипы. То есть здесь находятся семьдесят два способа уколоться.

— Окей, ботаник, а вы не хотите показаться?

Первый фейерверк разукрасил небо. Помещение теплицы осветилось тысячами красок. В конце центральной аллеи осталась фигура, на которую не попали яркие разноцветные отблески. Она осталась темной и прямой. Рюфоль медленно приблизился, оставаясь на уважительной дистанции к тому, что показалось ему сумасшедшим стариком в кресле.

— Как видите, достаточно было попросить. Ну, господин Рюфоль, вы хотели со мной поговорить о чем-то, что касается моего внука.

Капитан полиции понял, что напротив него Сибиряк, о котором ему рассказывала Иванова. Он мог бы объявить хозяйке «Мусоргского», что тот жив. Похоже, не в лучшей физической форме, но все-таки жив. Рюфоль предполагал, что это не стало бы для нее хорошей новостью. Тем временем фейерверки участились и удвоили свое великолепие, перемежаясь взрывами в форме пионов и пальм.

— Будьте так любезны сказать мне, где находится копия К7, которую вы прячете под своей позорной курткой, и кто вам перевел ночной бред Виталия.

Рюфоль молчал, ожидая удобного момента, чтобы покончить с этим маскарадом. Шорох сзади потонул во взрывах фейерверков. Он не сомневался, что Сибиряк здесь не один. Тем не менее, внимательно осмотрев теплицу, Рюфоль никого не увидел. Скорее всего тень, отбрасываемая от розового куста, скрывала кого-то за его спиной.

— Та женщина из забегаловки, где встречаются все предатели нашей родины, это она?

Змея, выдрессированная выплевывать свой яд, знала все. Старик продолжил:

— Ваше молчание говорит само за себя. Вы знаете, что мой внук может сейчас совершить большую ошибку. Он женится. Вы живете один, господин Рюфоль? Ну конечно же, вы живете один. Кто захотел бы жить с вами.

Рюфоль собирался ответить, но вдруг почувствовал у своего горла острый клинок.

— Наслаждайтесь, господин Рюфоль, наслаждайтесь этой феерией, которая радует больших и малых. Красиво, не правда ли? Что касается меня, я предпочитаю бомбардировку Багдада или Грозного. Каждому своё, как говорят французы. Наслаждайтесь, господин Рюфоль, скоро будет финальный фейерверк.

Это были последние слова, которые капитан Рюфоль услышал в своей жизни.

Лоик

Настал звездный час Лоика Леско. Надо было успеть схватить свой шанс, который второй раз не представится. Когда свет погас, чернокожая женщина оттолкнула устрицу с самым большим бриллиантом, которую он ей протянул. Площадка перед стендом с устрицами опустела. Все побежали к ступенькам дворца. Два единственно включенных прожектора были направлены в сторону балкона дворца, на котором появился человек в смокинге с зеленоглазой красавицей-блондинкой под руку. И все присутствующие стали смотреть только на них.

Он же, Лоик, был загипнотизирован крестом на раковине. Его расчет был прост: надо было открыть устрицу и спрятать бриллиант под кокосовой пальмой, и тогда десять ближайших лет можно будет не заниматься выращиванием устриц. Он смог бы купить себе виллу где-нибудь в горах над Лазурным берегом, подальше от туристов и сумасшедших русских миллиардеров. Решение было принято: он осторожно отсоединил верхнюю часть устрицы от ракушки и вытащил маленький шарик, который там находился. Когда увидел, что сахарный шарик, который он только что вытащил, был не больше, чем остальные в других устрицах, он был разочарован. Может, этот камень все же обладал особой ценностью? Но что может быть более ценным, чем бриллиант? Чтобы узнать об этом, он решил слизать сахар. А через пять часов Лоик умер в жутких страданиях. Ведь ему твердили с детства, что сахар вреден для здоровья.

Луи

Следующим вечером Луи наблюдал, как частный самолет Виталия вылетает из аэропорта Ниццы. Катрин села в самолет вместе с олигархом и всей его семьей. Она вышла за него замуж, как того хотел Романов. Её настоящее имя не должно быть раскрыто. Там, в России, она останется княжной Еленой Оболенской, собственницей дворца «Матильда», который сейчас срочно покупала по явно завышенной цене финансовая служба Виталия. Она останется такой, как и в первую встречу с миллиардером: блондинкой с изумрудными глазами. Луи хотел воспротивиться этой свадьбе, но Александр, понимающий, что тому трудно расстаться со своей «актрисой», подписал ему чек с большим количеством нулей, чтобы Луи не испортил празднования дня рождения младшего брата. Чек Луи принял. Если бы Спиридон об этом узнал, унижение французского сутенера могло бы немного компенсировать его собственный стыд в тот момент, когда он увидел госпожу Каму, уходившую за руку со своим мужем, улыбавшуюся, такую же красивую и в отличном здравии, какой она и прибыла.