Я — легионер, или Восемь лет в европейском футболе - Игорь Шалимов

Команда, в которую я попал, поддавшись отчаянию, оказалась не подарок. Да, год назад ей в какой-то момент удалось произвести впечатление (после первого круга она шла на втором месте), однако следующий сезон показал, что тот взлет был случайным и делать в высшем дивизионе «Дуйсбургу» было нечего.

После ничьей во втором туре мы проиграли девять матчей подряд — другой такой результат в Европе надо еще поискать. Обстановка в команде накалилась: все чаще возникали конфликты игроков с руководством да и друг с другом, беседы на общих собраниях проходили, как правило, на повышенных тонах. Не улавливая содержания разговоров, я тем не менее прекрасно понимал их существо: каждый был недоволен всем и вся.

От подобных ситуаций не застрахован никто. Далеко за примером ходить не нужно: в «Интере» перед моим отъездом тоже, как вы знаете, не все было гладко. Но кто-то в состоянии справиться с критической ситуацией, а кто-то становится ее жертвой. В «Интере» мы всё же сумели сохранить лицо команды, не дали ей развалиться и даже умудрились что-то выиграть. В «Дуйсбурге» это, увы, было невозможно.

Многое здесь зависит от тренера — опыт и педагогический талант позволят ему контролировать ситуацию. Эти качества были у Освальдо Баньоли и у других тренеров, с которыми я работал в Италии. Линен же был молод и неопытен: он всего два года как закончил карьеру игрока (правда, играл — в гладбахской «Боруссии», «Арминии» и «Дуйсбурге» — до 39 лет). У него не хватило педагогических навыков, чтобы сплотить игроков вокруг себя, сохранить коллектив. Не улучшила ситуацию и смена тренера: в ноябре на место Линена пришел 43-летний Ханнес Бонгартц, в прошлом известный игрок «Шальке», «Кайзерслаутерна» и сборной Германии. Однако и ему не удалось исправить положение дел.

Но не только тренер отвечает за все. Необычайно важную роль играет организация всего клуба. Вот, кстати, хороший повод вернуться к тому, о чем я говорил раньше: о разнице в организации больших и маленьких профессиональных клубов.

На бытовом уровне это проявляется, скажем, в более отлаженной работе административных сотрудников. К примеру, во время поездки в другой город игрок «Фоджи», выходя из самолета, берет свою сумку, относит ее в автобус и забывает о ней, ибо дальше обо всем заботятся администраторы. Игрок же «Интера» вообще к своей сумке не прикасается: ее для него собирают, перевозят куда надо, а он обнаруживает ее только по прибытии на место. Мелочь, скажете вы, барские замашки? Отнюдь. Это лишь свидетельство качества работы сотрудников клуба.

Для большого клуба не бывает мелочей. Зарплата неизменно поступает на счет игрока в указанный день: если сказано — «первого числа», значит, вы можете быть в этом уверены. И сумма будет точна до последней лиры.

Разумеется, в «Фодже» для меня не было проблемы подождать зарплату день-другой. На самом деле задержки там были крайне редки и непродолжительны. Но в «Интере» — и вот разница — их не бывало никогда. Как не бывало вообще никаких других накладок.

И самое важное: вся эта работа ведется вне зависимости от результата. Выигрывает команда или проигрывает — это не имеет никакого значения. Администраторы так же суетятся вокруг футболистов, финансовая служба так же исправно переводит деньги на их счета, и столь же отлаженно действуют все остальные подразделения. Ибо ни при каких обстоятельствах суперклубу нельзя ронять свое достоинство.

Разве все это можно сравнить с ситуацией в российских клубах, где игрок порой должен месяцами клянчить свои премиальные за прошлый сезон, а ему отказываются их выдать на том основании, что сейчас команда играет неважно? Вся эта дезорганизация футбольного хозяйства в клубе раздражает, унижает игрока, убивает его уверенность в себе, без которой нельзя быть сильной личностью, лидером. Пока в российских клубах сохраняется такое отношение к футболистам, бессмысленно рассчитывать на серьезные победы и так же бессмысленно ждать, что наши игроки будут становиться «звездами»» мирового масштаба и на протяжении многих лет смогут играть в ведущих зарубежных клубах.

«Дуйсбург», конечно, с точки зрения организации несравним с «Интером», что и отразилось на его судьбе: под бременем неудач он просто развалился.

На поле мы больше не выглядели командой — ни хорошей, ни плохой, вообще никакой. В трудной ситуации — так бывает довольно часто — каждый игрок старался спасти себя сам, обезопаситься от возможных упреков в свой адрес. Это самое страшное, что только может произойти с футбольной командой — когда ее члены начинают играть каждый за себя. На такой команде смело можно ставить крест.

Тебе больше не приходится ждать помощи от партнеров: каждый из них рассматривает вариант паса лишь в самом крайнем случае, когда нет другого выхода. Но прежде он испробует всё: попытается обыграть соперника или пробьет по воротам в надежде, что удачный финт или шальной гол избавят его от критических выпадов. А если вдруг кто-то из своих ошибся в обороне и позволил сопернику убежать от себя, никто уже тебя не выручит. «Зачем? — подумает каждый. — Я-то своего визави не упускаю, значит, меня никто ни в чем обвинить не может. Ну, а если кто-то не справился со своим заданием — так это его проблемы, а не мои». Разве может команда, в которой культивируются такие отношения, рассчитывать на успех?!

В общем, получилось так, что в Дуйсбурге я не сумел найти того, ради чего отправился в этот город. Я надеялся, что, играя в основном составе, сумею вновь обрести душевный покой и уверенность в себе. Но какое там! На самом деле я попал в обстановку еще большей нервотрепки. Хорошо еще, что я не пытался вникать в существо разговоров, которые велись вокруг, и не читал газет. Не удивлюсь, если узнаю, что главного виновника неудач «Дуйсбурга» большинство видело именно во мне. Ведь меня, наверное, приглашали на роль спасителя, призванного в одиночку вытащить команду из пучины. Но в футболе таких чудес не бывает.

Получалось, что опять, как и перед отъездом из «Интера», я выходил на поле не для того, чтобы просто играть, а чтобы что-то кому-то доказывать. Где уж тут успокоиться и привести нервы в порядок?

«Дуйсбург» стал первой в моей карьере командой, в которой я за целый сезон ни разу не забил. Проведя 21 матч, я отметился лишь шестью голевыми передачами. Конечно, такая ситуация была для меня непривычной и огорчительной, но, с другой стороны, если трезво смотреть на вещи, то в тогдашней обстановке даже эти шесть результативных пасов можно посчитать выдающимся достижением, поскольку выходило, что я организовал добрую треть голов, которые «Дуйсбург» умудрился забить в матчах с моим участием (всего за сезон команда в тридцати четырех играх сумела забить только 31 мяч — меньше всех в лиге).