Кольцо времени - Борис Тараканов

Вовка, сопя и улыбаясь, лихо шуровал в тесте руками.

— Потом можно положить тесто в теплое место, чтобы подошло, да боюсь, что вы тут у меня с голоду поумираете. Так что мы его сейчас выложим, домесим и раскатаем. Смотри, я круговыми движениями расплющиваю лепешку ладонью, затем беру ее в руки и начинаю растягивать на весу. Нет, не дам — уронишь! Это дело тренировки. Видишь, лепешка стала упругой и уже не липнет к рукам. Она не должна быть очень тонкой — треть сантиметра хватит вполне. Теперь начинка. Для нее я беру четыре тугих помидора, немного грибов, маслины (можно и черные и зеленые), филе анчоусов, один небольшой артишок, пять-шесть кружков сырокопченой колбасы, половинку лимона, столовую ложку оливкового масла, немного зелени, твердый сыр, зубок чеснока и соль. Грибы мелко режу, кладу вот в эту кастрюльку, добавляю столовую ложку масла и зубок чеснока. Не вздумай резать! Так клади! Теперь варим все это минут десять.

Томаты лучше размять и посолить, а затем тоже поварить немного, чтобы смесь стала погуще. Артишок надо хорошенько почис-тить, порезать и выдавить на него сок из лимона. Запомнил? Молодец! Теперь берем нашу лепешку, смазываем слегка маслом. Лепешку смазываем, а не твою футболку!! Затем кладем равномерный слой вареных томатов. Теперь давай мысленно разделим лепешку на четыре части и сделаем времена года. Вот эту четверть мы назовем «осень» и положим сюда грибы. Справа сделаем зиму — колбаса и черные маслины. Лето мы сделаем из артишоков с зелеными маслинами, ну а весну — из анчоусов. Теперь — сыр. Вот здесь у меня тертая «Моццарелла». Давай сначала положим зелень, ну а теперь сыром. Сыпь, не жалей! А давай-ка мы с тобой сверху еще и сладкий перец положим — будет очень неплохо. Берем то, что получилось, и — в печку. Десять минут, не больше!

Стоящая позади компания путешественников дружно исходила слюной.

— У меня сейчас желудочный сок ботинки прожжет, — тихо пожаловался Стасу Юра.

Мария, не теряя времени, соорудила из замешанного Вовкой теста еще четыре пиццы, быстро внедрила их в печку, и развела руками, дав понять, что представление окончено, и теперь нужно просто немного подождать, размявшись добрым красным вином и фирменной сырной закуской. Все от души поблагодарили Марию, а Вовка вновь отправился к раковине.

Уже сидя за столом, вся компания подняла бокалы с темно-рубиновым «Кьянти» и, как по команде, сдвинула их — сразу, не сговариваясь, и безо всякого тоста. Просто повинуясь какому-то внезапному душевному резонансу.

— Cin-Cin, Amici,[10] — запоздало провозгласил Бондарь.

Вовка, в бокале которого плескался полюбившийся ему с первого дня пребывания в Италии безалкогольный «Кинотто», счастливо улыбался. Он по праву чувствовал себя королем вечера, и никто не торопился отбирать у него эту блаженную иллюзию.

Миланский вокзал оказался сооружением огромным и неоднозначным — постройка имперского размаха времен Муссолини была выполнена в тоталитарном стиле и обильно сдобрена псевдодорическими колоннами. У некоторых стен возвышались угловатые бетонные скульптуры средневековых рыцарей.

— Ого… — проговорил Вовка, вылезая из такси, когда его взгляд попал на огромную темно-серую маску, высеченную из мрамора. — А это кто?

Бондарь, расплатившись с таксистом и выслушав извечное «Grazie, signore, buon viaggio a tutti!»[11], взглянул на странное изваяние и что-то неопределенно хмыкнул.

— Неприятная рожа… — мрачно прокомментировал Юра, подхватив сумки, свою и Тамарину. — Впрочем, посимпатичней химер на соборе…

— Давайте поторопимся, не опоздать бы нам. — Бондарь направился к автоматическим стеклянным дверям. Компания двинулась за ним, стараясь не отставать.

Попав в огромное гулкое нутро вокзала, Вовка принялся разглядывать витрины многочисленных магазинчиков с игрушками, сувенирами и разными экзотическими товарами в дорогу. Понять предназначение некоторых из них не смог не только Вовка, но и Стас. Юра посмотрел вокруг, поднял глаза к уходящему ввысь потолку и вновь подивился странности архитектуры — бессмысленная тяжеловесная игра большими объемами, по всей видимости, должна была символизировать мощь власти фашистской империи Муссолини.

— Давайте-ка разделимся, — предложил Бондарь, — мы с Вовой и Юрой пойдем купим билеты, а вы пока уточните с какого пути отходит наш поезд, — он протянул Тамаре лист бумаги, на котором было отпечатано:

Interregionale 2037; Milano Centrale: 07:10 Livorno Centrale: 11:33

— Он идет до Ливорно, поэтому обязательно посмотрите во сколько мы будем проезжать Пизу. В нашем случае главное — не проехать.

Тамара и Стас отправились к большому табло с расписанием, а Бондарь и Вовка встали в очередь к одной из касс. Юра стоял рядом. Сзади подошла пожилая итальянская чета. «Che bello bimbo, no?»[12], — произнесла итальянка, взъерошив Вовке макушку.

— Что? — опешил Вовка от неожиданной ласки.

Бондарь что-то ответил по-итальянски, отчего пара заулыбалась, а пожилая синьора энергично закивала головой, украшенной затейливой, но со вкусом, прической.

— В этой стране, — пояснил Бондарь Вовке, — сильно развиты три культа: детей, стариков и домашних животных. Этим категориям населения разрешается практически все.

— Превосходная страна… — голосом Донны Розы объявил Юра. Он хотел добавить еще что-то про диких обезьян, но в этот момент место у окошечка кассы освободилось.

Бондарь получил от кассира продолговатые листы билетов, спрятал сдачу в бумажник и, пожелав пожилой паре «Buon viaggio!»[13], троица направилась навстречу Стасу и Тамаре. Вовка шел немного позади, рассматривая интерьер вокзала и пытаясь сопоставить его с привычным Казанским, с которого они всегда уезжали с отцом на дачу. С отцом… Воспоминание об отце вызвало новый прилив тоски, которую Вовка все эти дни тщательно пытался загнать куда-нибудь поглубже, на дно души. Иногда это получалось. Если днем. А ночами приходилось зарываться лицом в подушку, чтобы рвущимся наружу плачем не разбудить Стаса.

— Чего загрустил? Ну-ка, пихай в пузо! — у Тамары в руках был огромный вафельный рожок с разноцветным мороженым. Вовка благодарно блеснул глазами, улыбнулся и со знанием дела принялся за рожок. За короткое время пребывания в Италии он успел отточить технику поедания рожков почти до совершенства.

— Третий путь, — сказал Стас, — отправление в семь часов десять минут. До Пизы ехать чуть больше четырех часов.

По светящимся над перронами табло нужный путь нашли без труда. Из некоторых окон уже стоящего на перроне поезда выглядывали пассажиры и оживленно переговаривались с провожающими. Выбрав вагон второго класса с эмблемой перечеркнутой сигареты возле двери (вагон для некурящих), путешественники по маленькой металлической лестнице вошли внутрь и прошли немного по коридору, пока не нашли свободное купе. Бондарь отодвинул стеклянную дверь с занавесочками. Шесть мягких кресел стояли друг напротив друга — по три у каждой стены. Вовка быстро забрался к окну и, облокотившись на столик, принялся доедать уже изрядно подтаявшее мороженое. Поезд мягко тронулся.