Танец над пропастью - Ирина Градова

Девушка не знала что ответить. Она запуталась и совершенно растерялась.

– Знаешь, – сказал Митя, не дождавшись ответа, – не думаю, что отсутствие алиби что-то меняет. Что тогда прикажешь делать с двумя другими убийствами? А с письмами – тоже Байрамов виноват? То есть он намеренно пытался сорвать шоу – свое шоу?! Нет, выкинь из головы, Игорь тут ни при чем. Ну нет у него алиби, и что? У многих из нас его нет на тот вечер, это же не значит, что кто-то из труппы убил твоего отца!

Рита не стала говорить, что Фисуненко считает иначе. Убийца слишком хорошо осведомлен о том, что происходит в театре, а значит, либо является членом труппы, либо вращается в околобалетных кругах.

– Послушай, – продолжал Митя, накрывая ладонью ее руку, лежавшую на столе, – не бери в голову! После премьеры Байрамов остынет, и вы спокойно поговорите. Между вами постоянно что-то происходит, вы то сходитесь, то расходитесь, то ненавидите друг друга, то слетаете с катушек от страсти. Пора наконец определиться, чего вы хотите! Все же, – продолжил он неуверенно после небольшой паузы, – если ты подозреваешь его, то надо разговаривать не со мной. У тебя ведь есть этот приятель, капитан, кажется. С ним и побеседуй. Честное слово, не наше это дело, пусть им занимаются профессионалы!

Разговор с Митей ничуть не успокоил Риту. С одной стороны, он выразил уверенность, что Байрамов не может быть причастен к смерти ее отца, а с другой – посоветовал побеседовать с Фисуненко! Взглянув на часы, девушка решила, что мать, должно быть, еще в салоне. Черт, ведь это и ее день тоже, не только Байрамова или мамин! Что бы там ни было, сегодняшняя премьера – заслуга не только Игоря, но и в первую очередь Григория Сергеевича, ее отца. Значит, надо выбросить из головы неприятные мысли и тоже привести себя в порядок, чтобы не выглядеть на спектакле хуже матери!

Рита решительно сняла трубку и набрала номер своей парикмахерши Ирочки. Выяснилось, что у Ирочки есть два свободных часа. Через десять минут Рита сидела в парикмахерском кресле, а вокруг суетилась парикмахерша, похожая на миниатюрную китайскую статуэтку, с раскосыми карими глазами и черными гладкими волосами.

– Господи, да ты сто лет у меня не была, совсем волосы запустила! – сокрушалась Ирочка. – Ты хоть бальзам-то используешь, который я тебе в последний раз давала?

– Использую, – соврала Рита (она и забыла, куда засунула баночку!). Но она понимала, что вряд ли кого-то обманет: наметанный Ирочкин глаз подмечал любые, даже самые мелкие дефекты в структуре волос.

– Нет, ну вы только послушайте ее! – всплеснула руками девушка. – С такими потрясающими данными выглядеть как клуша… Господи, как бы я хотела иметь такие прекрасные пепельные волосы!

– Да ты что! – удивилась Рита, глядя на сияющую красотой и здоровьем черную гриву парикмахерши. – У тебя такие…

– Да-да, как у тебя! – не дослушав, перебила та. – Только выйти из моего цвета не так-то легко, да и страшно – вдруг превращусь в белую моль? А ты – натуральная пепельная блондинка! Знаешь, сколько приходится возиться, чтобы добиться такого оттенка?

Рита покачала головой. Она никогда не красила волосы, желая поменять свой природный цвет. У матери волосы были точно такие же, только менее густые и длинные, а Рите всегда нравилось, как выглядит Наталья Ильинична. Парикмахерша между тем задумчиво жевала кончик длинной пластмассовой расчески, разглядывая Риту в большом зеркале.

– Слушай, – сказала она наконец, – мы из тебя красавицу сделаем! Раз ты сама не желаешь ухаживать за волосами, это сделаю я. А потом – укладочку, лады? И к Надюше на маникюр!

Глаза у Ирочки горели, как, наверное, не горели даже у гениального Микеланджело в Сикстинской капелле.

– Валяйте, – согласилась Рита и отдалась в умелые руки парикмахерши. Потом маникюрша обработала ее ногти и покрыла их прозрачным лаком телесного цвета.

– И не забывай про бальзам! – крикнула Ирочка, когда Рита уже выходила из зала. – Красота не требует жертв, но ей обязательно нужно время!

Девушка не смогла отказать себе в удовольствии еще разок взглянуть на себя в зеркальной витрине соседнего универмага. Делая вид, что с увлечением рассматривает велосипеды, Рита внимательно и с удовольствием изучала свой новый облик. Обычно она убирала волосы в пучок на затылке, но сейчас, после того как их коснулись руки Ирочки, они струились по плечам упругими локонами, обрамляя овальное лицо с нежной, бледно-розовой кожей. От чудодейственных средств ухода, которые использовала парикмахерша, они стали еще светлее, и Рита призналась себе, что выглядит потрясающе – а ведь она даже не воспользовалась косметикой!

Проблемы и страхи никуда не делись, однако они отступили на второй план. Невозможно все время думать о плохом и ожидать неприятностей, нужно дать психике передохнуть. А потом она снова вернется к своему обычному состоянию нервного напряжения.

Ближе к вечеру позвонила Катерина: она помнила, что сегодня должна состояться отцовская премьера, и поздравила мать и сестру с этим замечательным событием, пообещав позвонить на следующий день, чтобы узнать, как все прошло. Как только Рита повесила трубку, раздался звонок от Варвары. Она извинялась, что не успевает заехать, так как до сих пор сидит в суде, поэтому встретится с подругой прямо в театре. А потом телефон словно прорвало: звонили папины знакомые с поздравлениями, журналисты с просьбой найти время для интервью перед премьерой и поклонники Байрамова, которые каким-то образом раздобыли Ритин домашний номер! Ответив на десяток звонков, Наталья Ильинична решительно выдернула телефонный провод из розетки.

Пора было одеваться. Рита решила, что должна выглядеть скромно, но мило: зря она, что ли, потратила время на салон красоты? Она отыскала среди своих вещей белую прозрачную блузку без рукавов, которая красиво подчеркивала ее длинную шею, и черный пиджак. Долго раздумывала, надеть ей юбку или все-таки брюки, к которым она более привычна, но мать, войдя в комнату, протянула ей свою длинную шифоновую черную юбку, которую сшила в ателье, собираясь на юбилей к подруге, но так и не надела. Так как размер у матери и дочери был одинаковый, юбка села на Ритины бедра как влитая. Девушка вставила в уши жемчужные серьги, привезенные отцом из Японии. В ювелирной лавке он приобрел две крупные жемчужины, и ему предложили сделать серьги там же, по индивидуальному заказу. Рита была уверена, что таких сережек нет больше ни у кого в мире!

Взглянув в зеркало, она осталась довольна, но мать, критически осмотрев ее, покачала головой и исчезла за дверью. Она вернулась через пару минут и защелкнула на шее дочери жемчужное ожерелье, подаренное Григорием Сергеевичем на тридцать пять лет совместной жизни. Рита прекрасно помнила, что ожерелье они покупали вместе с Байрамовым. Отец совершенно забыл о юбилее. Он занимался постановкой нового балета, и ему было не до «мелочей». Хорошо, что Рита догадалась позвонить и спросить, что он собирается подарить Наталье Ильиничне. Григорий Сергеевич растерялся, понимая, что времени не остается: не мог же он прервать репетицию и броситься на поиски подарка для жены. Тогда он наказал Рите подобрать что-нибудь для матери, а она попросила Игоря, зная, что он хорошо умеет выбирать подарки. Они обошли множество магазинов, и девушка давно бы уже что-нибудь купила, но Игорю ничего не нравилось. Случайно они забрели в ювелирный магазинчик на Петроградской стороне, где он и заметил это ожерелье. Оно было удивительное: белые и розовые жемчужины различной величины перемежались в нем. Вещь была дорогая, и у них не оказалось с собой таких денег. Рите пришлось срочно звонить отцу, после чего они с Игорем поехали в театр, получили недостающую сумму и бегом бросились обратно. Ворвавшись в магазин за десять минут до закрытия, они купили-таки украшение. Вечером отец торжественно преподнес Наталье Ильиничне подарок… Кажется, как раз в это время его роман с Сомовой находился в самом разгаре!

Наталья Ильинична облачилась в одно из просторных воздушных платьев, которые ей так шли. Оно было нежно-голубого цвета и подчеркивало синеву ее глаз. Настало время выезжать. Пока мать надевала пальто, Рита, вспомнив о косметичке, вернулась в гостиную. В полутемной комнате на нее со стены смотрел отец. Его большой портрет мать повесила после похорон. В помещение проникал тусклый свет уличных огней, и на мгновение девушке показалось, что она встретилась с ним взглядом. Глупости, это всего лишь портрет, он всегда смотрит в одну точку! Однако на всякий случай она произнесла себе под нос:

– Ты тоже будешь там, папа? Ты ведь ни за что не сможешь такое пропустить!

Глава 16

У здания театра они встретились с Мишей, его женой Леночкой и Варей, которая прибежала в последний момент, красная и запыхавшаяся. Рита давно не была на спектаклях в отцовском театре. Постоянных визитов сюда требовала работа с его бумажными делами, но почти никогда она не приходила в театр как зритель. Зато Наталья Ильинична не пропускала ни одной постановки, и Синявский мог не сомневаться, что в середине первого ряда неизменно восседает его жена. Не то что бы он ценил ее мнение, а уж тем более – позволял критику в свой адрес, но ее присутствие каким-то образом стимулировало его, заставляя добиваться невероятных результатов.