Разлуки и радости Роуз - Изабель Вульф

Он был прав. Если не считать мягкого свечения луны, небо было угольно-черным, и я видела огоньки, разбросанные по всему небосводу.

— Мерцай, мерцай, маленькая звездочка, — тихо пропела я, — мерцай в далеком небе… Сколько звезд на небе? — спросила я.

— О, миллиарды, триллионы, — ответил он. — Их так много, что человеческий мозг и представить не может такое число. Лишь в нашей галактике Млечного Пути более ста миллиардов звезд. Наша Солнечная система по сравнению с этим — девять крошечных песчинок в фундаменте великого храма.

Девять песчинок в фундаменте храма. Вот это да.

— Я ничего не понимаю в астрономии, — с сожалением вздохнула я.

— Не говори — я и сам-то не очень в этом разбираюсь.

— Я не отличу астероида от черной дыры, — уверенно заявила я.

— Надеюсь, сегодня ты узнаешь много нового.

— Ты раскроешь мне тайны Вселенной? — со смехом спросила я.

— Постараюсь. Знаешь, что такое галактика?

— Ну, в общих чертах.

— Это город звезд. Во Вселенной более ста миллиардов галактик, — продолжал он. Сто миллиардов… Ничего себе. — Есть галактики эллиптической формы, — пояснил Тео, — есть неправильные, а есть спиральные — например, та, в которой живем мы. В нашей галактике четыре оси, как у колеса с фейерверками, и выпуклость в середине. Видишь Млечный Путь?

Я запрокинула голову, прикрыла ладонью глаза и лишь тогда различила очень бледную полосу.

— По-моему, вижу, но он совсем тусклый — как пятно.

— Древние греки считали, что Млечный Путь похож на реку «гала», или молока, поэтому его так и назвали. О'кей, — произнес он, снимая очки и вглядываясь в объектив. — Все готово. Посмотри.

Я спрыгнула с качелей, сняла правую перчатку, откинула волосы и заглянула в телескоп. И чуть в обморок не упала от восхищения — передо мной была увеличенная в тысячи раз лунная поверхность. Как будто я стояла в двух шагах от Луны, ясно различая кратеры, тени и моря.

— Невероятно! — ахнула я. — Она так… прекрасна!

— Да. На Луне есть горы и равнины, — рассказывал Тео, пока я любовалась, не в силах отвести взгляд. — Горы покрыты кратерами, которые образовались в результате удара метеорита триллионы лет назад. Огромный кратер на левой стороне, в центре, — кратер Коперника, видишь?

— Да! Вижу!

— А на равнинах большие кратеры заполнились отвердевшей лавой. Так появились лунные моря. Затемнение над кратером Коперника — это Море Дождей, а рядом с ним — Море Ясности.

— Невозможно вообразить, что там побывал человек, — сказала я, выпрямившись и посмотрев на Луну невооруженным взглядом. — Я так ясно помню высадку на Луну, — с теплой ностальгией продолжала я. — Это было в июле шестьдесят девятого, мы смотрели репортаж в школе. Было так здорово, правда?

Тут я вспомнила.

— Меня тогда еще на свете не было. — Разумеется.

— Я бы хотел увидеть это в прямом эфире, как ты, но я родился в семьдесят втором. Ладно! — беззаботно произнес он. Я стояла в сторонке, чувствуя себя трехсотлетней старухой. — Давай еще что-нибудь посмотрим. — Он развернул телескоп вправо, настроил объектив и проговорил: — Ах да. Вот это здорово. Очень интересно, — поддразнивая, говорил он. Скорее бы он уже поторопился и дал мне посмотреть. — Это Сатурн, — пояснил он, когда я заглянула в телескоп. — Увеличение в двадцать два раза, так что, может, даже колечки рассмотришь.

Я склонилась над телескопом, и перед глазами появился светящийся диск, опоясанный серебряным обручем.

— Это НЕВЕРОЯТНО!!! — прокричала я. — Не могу поверить! ГОСПОДИ!!! Я вижу кольца! Кольца Сатурна! — изумленно повторила я. — Это просто… волшебство! — Мне хотелось пуститься в пляс. — Из чего они сделаны? — спросила я, любуясь кольцами.

— Из частичек льда не больше кусочка сахара. Но древние ассирийцы верили, что это извивающиеся змеи.

— Они большие?

— Сатурн и сам огромный. Это газовый гигант, состоящий в основном из жидкого водорода, поэтому он очень легкий. Если бы пустить его в огромную ванну, он бы поплыл. А теперь… — Он снял линзу, заменив ее на другую. — Увеличение в девяносто шесть раз.

— Ничего себе! ФАНТАСТИКА!! — ахнула я, вглядываясь в объектив. — Теперь я вижу даже промежутки между кольцами!

— Это деление Кассини. Спутники тоже должны быть видны. Пятнышко слева — Титан, самый большой спутник. Видишь?

— Да! ВИЖУ!!!

— У Сатурна семнадцать спутников, — пояснил Тео. — Один из них, Япет, с одной стороны черный, а с другой белый. Отлично, теперь перейдем к Юпитеру.

Я с нетерпением ждала, когда же Тео наконец повернет телескоп. Лицо и пальцы пощипывало от холода.

— Хорошо, — проговорил он. Я топала ногами, чтобы не замерзнуть. — Взгляни-ка на это.

— ООООООО!!! — простонала я, заглянув в объектив. — АААААА!!!! — снова ахнула я. — Как потрясающе, Тео, он такой ОГРОМНЫЙ!

— Да. В тысячу раз больше Земли. Вообще-то, он больше, чем все планеты, вместе взятые.

— С УМА СОЙТИ!! Он такой… ЗДОРОВЫЙ!!

— Роуз, не так громко, — прошептал Тео и захихикал, — мало ли что люди подумают.

— Ты о чем?

— Ну, эти восторженные крики.

— Извини, но я не могу удержаться! — засмеялась я. На самом деле я была в таком безудержном восторге, словно слепой, который только что чудесным образом прозрел. Мне хотелось подпрыгивать на месте и визжать. Конечно, раньше я видела планеты на снимках в газетах, но наблюдать их собственными глазами — совсем другое дело. — Юпитер — удивительная планета, — сказала я, вглядевшись в объектив. — Поверхность невероятной красоты, как будто мраморная.

— Это всего лишь газ. Юпитер вращается на немыслимой скорости, и поэтому возникают постоянно меняющиеся сгустки цветных облаков. А спутники видишь?

— Да!!!

— Справа. Но, там много вулканов, слева — Европа, а в самом низу, вблизи друг от друга. — Каллисто и Ганимед.

— Каллисто и Ганимед, — мечтательно повторила я. — Какие чудесные имена. Божественно, — вздохнула я. — Я серьезно. — Я встряхнула головой. — Я чувствую себя… переполненной впечатлениями.

Тео улыбнулся:

— Я рад. Думаю, у тех людей, которых не поражает картина ночного неба, нет души. Хорошо, теперь я покажу тебе созвездия. Созвездие Ориона в это время года прекрасно просматривается. — Он повернул телескоп, заглянул в него и отошел в сторону, чтобы я взглянула. — Видишь пояс Ориона? Там, где три звездочки на одной линии?

— Да.

— Спустись вправо и увидишь яркую белую звезду.

— Вижу.

— Это Ригель, ярчайшая звезда созвездия Орион, которая излучает в тысячи раз больше света, чем наше Солнце. Теперь поднимись немного выше и налево… видишь туманное пятнышко вокруг четырех звезд, расположенных трапецией?