Любовь — это серьезно - Дорис Уилкс

Винс не давал ей того единственного, что ей действительно было необходимо — тепла и любви. Должно быть, ему просто в голову не приходило, что его ледяная сдержанность буквально ее убивает...

Она совсем потеряла аппетит. Впрочем, ради ребенка заставляла себя есть регулярно. Хуже было со сном. В последнее время ее мучила бессонница, а когда уже под утро ей все-таки удавалось заснуть, ее донимали кошмары.

Сны были разные, но заканчивались все одинаково. Она одна стоит на холме, а в траве у нее под ногами змеятся языки пламени. Ей приходилось переступать с ноги на ногу, чтобы не обжечься, но огонь был повсюду. Потом ей все-таки удавалось отыскать более-менее безопасную тропинку. Тори бросалась туда, но на пути у нее неизбежно вставали два столба ревущего пламени.

От этого пламени не веяло смертоносным жаром, но его ослепительное сияние до боли резало глаза. Прикрывая лицо руками, Тори кричала, просила пропустить ее. Потому что в кошмарах два столба пламени были не просто огнем, это были Винс с Роджером. А потом пламя сливалось в одну сияющую колонну, блеск его становился все ярче и холоднее. И там, во сне, Тори знала, что это Винс.

Тори просыпалась в слезах, шепча его имя — отчаянная мольба в одинокой ночи. И, как бы спасаясь от неизбывной боли, клала руку на живот, чтобы почувствовать, как шевелится его ребенок. Теперь ее единственное утешение.

В ноябре к ним приехала Эллен погостить на несколько дней, так что Винсу волей-неволей пришлось провести это время в Уотер-холле.

С Тори он держался внимательно и заботливо, но эта была отстраненная предупредительность вежливого и воспитанного человека, который в любой ситуации не забывает о хороших манерах. Для Тори это было невыносимо. Эллен, кажется, поняла, что между ними что-то происходит — уж слишком пристально и изучающе поглядывала она на невестку и сына, когда думала, что они ее не видят.

— Я попытался ее отговорить, однако безуспешно, — сказал Винс Тори, сообщая ей о предстоящем приезде матери. — Она очень хочет приехать, но мне не хотелось бы говорить ей правду...

— Какую правду, Винс? — не без вызова спросила тогда Тори. Бледная, изможденная, с уже обозначившимся животом, она казалась такой уязвимой и слабой рядом с энергичным, уверенным в себе мужем. — Что ее сын — тупое упрямое существо, не способное понять что совершает, быть может, самую серьезную в жизни ошибку?

Винс и бровью не повел.

— Нет, моя дорогая. Я уже понял, — протянул он, но бесстрастный тон как-то не вязался с напряженны выражением его лица.

В общем Эллен приехала, как всегда, яркая, шумная и непоседливая, и ужасно обрадовалась, узнав, что скоро станет бабушкой. Она всячески опекала Тори пока жила в Уотер-холле, ездила с ней по магазинам покупать детские вещи. А если и заметила, что в семье сына не все благополучно, врожденное чувство такта удерживало Эллен от лишних вопросов.

Маргарет тоже, конечно, не могла не видеть, что отношения Тори и Винса безнадежно испортились. Но Тори знала: миссис Андерсон была образцовой экономкой, она никогда не позволила бы себе совать нос в дела своего работодателя и уж тем более распространяться об этом где-то на стороне. Впрочем, Тори было уже все равно. Пусть хоть весь свет узнает. Хуже, чем сейчас, ей уже не будет.

Если бы Винс не относился к ее матери с такой ненавистью, если бы не связывал мысленно Джилл и Тори, клеймя обеих, как женщин лживых и вероломных, тогда, возможно... Но нет, Тори боялась даже подумать о том, кем считает ее Винс. Если бы только он тогда не сказал ей, что она такая же, как Джилл, может быть, сейчас все было бы по-другому, потому что Тори все же сумела бы сказать ему правду...

Прекрати! — мысленно осадила себя Тори. Всю дорогу из города к дому — а она ездила за покупками к Рождеству — она терзала себя размышлениями о несбывшемся. Какой смысл гадать, что могло бы быть?

Декабрь выдался холодным. Тори замерзла в машине даже с включенной печкой, а в доме было тепло и уютно. Маргарет разожгла камин в гостиной, и Тори узнала слегка сладковатый запах — это горели дрова из вишневого дерева, которое старик-садовник срубил в саду еще летом.

Она бросила перчатки на столик в прихожей и начала расстегивать теплую куртку, но тут по окнам скользнул свет фар — кто-то подъехал к дому.

Тори распахнула входную дверь. Это оказался Марк. Зарулив на стоянку, он пулей выскочил из машины, оставив дверцу открытой и даже не выключив фары, которые так и остались гореть в сгущающихся зимних сумерках. Еще до того, как Тори увидела напряженное и взволнованное выражение его лица, она поняла, что что-то произошло.

— А-а, Виктория! Я только что из карьера! — Его голос выдавал полное смятение. Было ясно, что он не знает, как начать разговор.

— Что случилось?

— Винс...

Хмурясь, Тори решила прийти ему на помощь:

— Муж сейчас в Глазго. Может быть, вы пройдете...

— Нет, — покачал головой Марк. — Случилось несчастье! Он не в Глазго. Он на каменоломне! Винс ехал в машине, а тут один из грузовиков... — Марк сделал паузу, чтобы отдышаться. — Н-не знаю. То ли с двигателем что-то случилось, то ли водитель не справился с управлением... Я только слышал удар, когда он въехал в скалу... и в машину Винса, буквально расплющив ее.

— С ним все в порядке?

— Не знаю. До него не могут добраться. Пытаются оттащить грузовик... Там пожарная команда. Они стараются...

— Нет!!!

Тори безотчетно схватилась рукой за живот. Марк проследил взглядом за ее движением.

— Простите, пожалуйста. Мне надо было сказать вам все это не так прямо, в лоб. Идите в дом. Вам, наверное, стоит прилечь. А мне ехать назад...

— Нет!

Марк уже развернулся, чтобы бежать к машине, но Тори схватила его за руку.

— Я с вами!

— Даже не знаю... Это может затянуться не на один час, а в вашем положении...

— Пожалуйста...

Судя по всему, Марк твердо решил не брать Тори с собой. Но она вцепилась в его рукав мертвой хваткой.

— Вы должны меня взять.

Марк, видимо, понял, что спорить бесполезно. Уже через пару секунд они неслись по дороге, ведущей к шоссе. До карьера они добрались за считанные минуты.

Там действительно были пожарные. И две машины «скорой помощи». Синие вспышки их мигалок казались зловещими в декабрьских сумерках. Тори вдруг стало страшно. Грузовик въехал в скалу боком. Вся кабина его была покорежена, но водитель, похоже, не пострадал. Когда Марк с Тори подъехали к месту аварии, ему как раз помогали выбраться из кабины и дойти до машины «скорой помощи». «БМВ» не было видно — его закрывали колеса громадного металлического прицепа.