Паутина Судеб - Елена Самойлова

«Представляю, поэтому и вызвался помочь. У меня самого времени не очень много, Серебряный тебе говорил?»

– Да, до ночи Излома. – Я шагнула за ним следом, пригасив светлячок и вслушиваясь в шум дождя.

Да уж, более удачного времени Подлунный просто не мог выбрать – в такую погоду на улицу никто не высунется и уж тем более не разглядит в темноте здоровущего волка размером с теленка.

«В эту ночь Дикая Охота пройдет через наши земли, а наша стая – часть Дикого Гона. Свита будет мчаться по небу, а мы – по земле, и я и мои братья должны вступить на землю стаи до ночи Излома».

– Интересно почему? – пробормотала я, плотнее кутаясь в плащ и переступая с ноги на ногу. – Серебряный так ничего и не объяснил.

«Это сложно объяснить человеку. – Возможно, мне почудилось, но в мысленном голосе Подлунного я услышала нечто вроде снисхождения. – Нужно хотя бы раз побыть частью Дикого Гона, чтобы понять это. Но если коротко – то никто, оказавшийся на пути Темного Охотника со свитой, не сумеет сохранить нейтралитет. Он должен либо присоединиться к Дикому Гону, либо стать его Жертвой. Жертвой я быть не хочу, да и никому не пожелаю такой участи».

– Как я понимаю, это означает, что вы понесете нас самым коротким путем?

«Именно. До полнолуния еще восемь закатов, мы должны успеть. До встречи, сестра. Мы будем ждать».

Разумный волк скользнул в темноту, почти сразу исчезнув во мраке. Дождь потихоньку стихал, крупные капли все реже скатывались по капюшону моего плаща. Становилось холоднее, дыхание вырывалось изо рта облачком пара, едва заметным в тусклом белесом свете магического огонька. Я поежилась и пошла обратно к корчме, старясь обходить наиболее крупные лужи, не рискуя измерять их глубину. На фигуру в длинном, до пят, плаще с капюшоном я налетела случайно – в момент, когда пыталась перескочить через лужу в двух шагах от крыльца корчмы.

– Добрый вечер. Отвратительная погодка, не правда ли?

– И вам того же, и вас туда же, – мрачно буркнула я, понимая, что, несмотря на все усилия, плащ все-таки промок. Надо было обновить заклинания, сейчас не ощущала бы ледяную влагу на плечах и шее. Вести разговор с тем самым светловолосым магом, глаза которого едва заметно посверкивали в темноте сиреневыми отблесками, мне не хотелось. Хотелось спать, к тому же до рассвета остались считаные часы. – Так и будете на дороге стоять или все-таки подвинетесь?

– Разумеется. – Он все-таки сделал небольшой шаг в сторону. – Неужели после чудесной ночной прогулки вам внезапно захотелось оказаться под крышей? Странное желание, право слово.

– Вполне нормальное желание для человека, который мечтает выспаться, – фыркнула я; поднимаясь по ступенькам чуть поскрипывающего под моими шагами крыльца. – Вам оно, похоже, несвойственно.

– Мне скорее несвойственно желание гулять в плаще с рассеявшимся заклинанием под ливнем. Мокро, знаете ли. И…

Он осекся, я обернулась и в тусклом свете «фонарика» увидела, что лицо его побелело и застыло в странной пародии на белую глиняную маску, какими торгуют на ярмарках во время карнавалов.

Он медленно, словно с усилием, поднес руки к лицу, и изумление в сиреневых глазах сменилось страхом, а потом – безудержным ужасом. Я очутилась рядом с магом в два прыжка и ухватила его за странно одеревеневшую руку, обтянутую тонкой кожаной перчаткой. Магический светлячок вспыхнул с удвоенной силой, и в этом ярком золотистом свете я увидела, как руки мага изменяются – перчатки треснули по швам, и из прорех показались изуродованные пальцы, кожа на которых стала напоминать древесную кору. Я тихо ахнула, впервые в жизни видя проклятие «живого древа» в действии. Ритуал из раздела природной магии, энергоемкий, но на удивление действенный и по-своему жестокий. Шутка ли – за считаные минуты обратить человека в дерево так, что проклятый продолжает все видеть и слышать, чувствовать и осознавать происходящее. Если ударить по такому «дереву» топором, то из зарубки брызнет не прозрачный древесный сок – алая кровь, а из сердцевины раздастся стон. Хуже всего, что после превращения «живому древу» уже нельзя вернуть человеческий облик, как ты ни старайся. Но любое подобное проклятие можно отменить до того, как оно завершится, используя ритуал «поворота».

Рот мага искривился в беззвучном вопле, капюшон плаща свалился, открывая каплям осеннего дождя лицо, кожа на котором уже начала темнеть и покрываться сетью морщин, но глаза, наполненные ужасом, смотрели на меня с какой-то безумной надеждой.

Этого хватило, чтобы решиться.

Я стала лихорадочно ощупывать пояс мага в надежде найти нож, поскольку мой остался в сумке на втором этаже корчмы, а пока я сбегаю туда-обратно, спасать будет уже некого. Лезвие ножа, найденного в скрытых ножнах на правом бедре, было тонким, причудливо изогнутым в форме рыбки, а острота – как у самой лучшей бритвы.

Секунда на то, чтобы полоснуть ножом по левой ладони, ощутить резкую боль и увидеть, как по лезвию ножа расплывается тоненькая пленочка крови. Еще столько же – чтобы осознать, что кожа на руках мага уже обратилась в кору, и пытаться ее сейчас прорезать – это потерять лишнее время.

Для обряда «поворота» нужна кровь обоих – проклятого и того, кто хочет попытаться отменить наложенное заклятие, повернуть его вспять, и если выполняющий обряд достаточно силен, то и обратить заклинание против создавшего. «Поворот» – обряд универсальный, неважно, какая стихия создала заклинание, успех ритуала зависит исключительно от силы того, кто его проводит. «Поворот» может выпить магию досуха, а если ее не хватит, то позаимствовать и часть жизненного срока, поэтому никогда не стоит «поворачивать» заклинание, если не уверен, что сумеешь оплатить ритуал на крови. Я не была уверена, но кровь истинной королевы чего-то стоит. Мне будет легче…

Я с силой провела лезвием по щеке мага, рядом с правым ухом, где кожа еще не успела затвердеть, и нож с еле слышным хрустом прорезал неглубокую ранку, пустив кровь, в свете магического огонька кажущуюся неестественно алой. Теперь – приложить свою кровоточащую ладонь к порезу на лице мага, прошептать заклинание и почувствовать, как сила выталкивается изнутри вместе с кровью, собираясь в багряные капли, которые не смывал даже частый, заново набирающий силу дождь. Паутина «поворота» начала проявляться в воздухе, едва заметно мерцая красными нитями спирального узора, который достраивался с каждой новой ниточкой силы, протянутой из моего стремительно пустеющего резерва.

Во рту пересохло, стало настолько холодно, что капли дождя, стекающие по моей непокрытой голове, казались почти горячими, а перед глазами мерцал, наливаясь силой, узор «поворота». Наконец, когда мой резерв почти иссяк, спираль, составленная из хаотичного на первый взгляд переплетения алых нитей, начала медленно вращаться, с каждой секундой все быстрее и быстрее, пока я не почувствовала, что шершавая холодная кора под моей ладонью становится теплой кожей.