Сага о копье: Омнибус. Том II - Маргарет Уэйс

— Да, правда о наших друзьях! — крикнул он громко. — В этом справедливом городе все откроется, он прекрасен и благословен!

Мужчины, покачиваясь и дыша перегаром „гномьей водки“, приблизились.

— Новички в Палантасе?

— Мы пришли из Витсанда, — кланяясь, проговорил Майкл.

— Ну, вы, по крайней мере, люди. Беженцы? Думаете воровать у нас?

Целитель с негодованием посмотрел на них:

— Вот еще, мы не нищие! Но дорога и схватки с попрошайками изрядно измотали нас…

— А зачем тогда вы тут прячетесь? Может, так принято в… ну, откуда вы там явились.

Николь переступила с ноги на ногу, и меч тихонько звякнул о панцирь. Один из пьяниц поднял голову и прислушался:

— А вроде я слышал, как звенит сталь.

Он сделал шаг к Николь и схватил грязной рукой ее за подбородок, выворачивая лицо к свету:

— А ты выглядишь словно благородный, мальчишка… Как думаешь, друган, похож? Может, сын какого-нибудь нобля? С толстым кошельком…

— Отпусти меня, — выдавила Николь сквозь сжатые зубы, — или живо станешь мертвецом.

— Пожалуйста! — Майкл попытался влезть между ними. — Нам не нужны неприятности.

Но он только ухудшил ситуацию, распахнув плащ жены, — в слабом свете блеснул металл доспехов.

— Рыцарь собственной персоной! — заорал мужик в ликовании. — Смотри, кого я поймал! Ну, сейчас позабавимся! — Он потянулся за длинным кинжалом на поясе. — Сейчас глянем, действительно ли ваша кровь такая голубая, как вы любите говорить…

Николь пронзила его мечом прежде, чем он сам и его пьяные дружки поняли, что произошло. Мужик воззрился на нее в полном изумлении, затем подавился кровью, хлынувшей из горла, и рухнул на землю. Остальные выхватили кинжалы, а один закрутил шипастой дубинкой.

Майкл поднял посох, но меч Николь с капающей алой кровью метался перед нападавшими, как хищная змея. Пьяницы нерешительно замерли, и тут Майкл приложил одного по голове, а Никель прочертила шрам на щеке другого. Теперь до самой могилы он будет меченым. Этого было достаточно — остальные решили, что с них хватит, и рванулись бежать.

— Трусы! — рассмеялась Николь, вытирая клинок о рубашку трупа. — Мелкая уличная шушера…

— Да, но они приведут подмогу, — сказал Майкл мрачно, — Нам нельзя оставаться в городе, надо уходить. — Он тоскливо посмотрел на библиотеку.

— Мы вернемся, — уверенно кивнула Николь. — У меня есть идея. Давай поторопимся, а то один из них вроде догнал так называемого Праведного Сына и теперь говорит с ним.

И действительно, свита жреца явно смотрела в их направлении, куда показывал рукой незадачливый головорез. Майкл с Николь быстро зашагали в противоположную сторону и смешались с толпами, которые Катаклизм обрушил на улицы Палантаса. Они проскочили ворота раньше, чем к стражам подбежали гонцы и передали приказ высматривать нарушителей, спрятались за остановившимся фургоном и ясно все расслышали.

— Рыцарь Соламнии! — орал гонец. — Огромный! С мечом длинней шести футов! С ним другой, в синих одеждах ложной Богини!

— Мы найдем таких, — сказал страж, кланяясь, а гонцы побежали к другим воротам.

— Пойдем, фургон сейчас тронется. Что с тобой такое? — Николь торопливо запахнула плащ, прижимая ножны к боку.

Майкл проверил священный медальон и убедился, что тот недоступен чужому взгляду. Но стража, к счастью, не удостоила их вниманием.

Выйдя за ворота, они некоторое время лавировали среди нищих, пока не удалились на приличное расстояние и не укрылись в ближайшем лесу.

— Что ты задумала? — спросил Майкл.

— Мы двинемся в Башню Верховного Жреца, — ответила Николь. — Рыцари должны узнать, что происходит в Палантасе, должны узнать о заговоре. Они положат конец этому произволу, и тогда мы сможем войти в библиотеку и прочесть Диски Мишакаль. Мы докажем всем, что Праведный Сын всего лишь жалкий шарлатан.

Майкл не выглядел таким же уверенным:

— Но рыцари давно должны были бы все знать… А если знали, но не остановили его раньше, значит, просто не в силах этого сделать.

Николь спорила, указывая на дорогу в горы, что безмятежно вырисовывались над ними. Дорога вела в цитадель рыцарей.

— Там мы узнаем правду и о Лорде Соте, — добавила женщина мягко. — Я не верю лживым словам и хочу узнать правду!

Майкл лишь глубоко вздохнул и покачал головой.

— Ну? — резко спросила Николь. — В чем дело?

— Я подумал, что есть такие вещи, которых нам лучше не знать…

Холодный ветер, что дул с черного плана злой магии, изодрал плащ рыцаря в клочья. Он стоял посреди этого ледяного ужаса и позволял ветру проникать в самый центр пустой оболочки. Непроизвольно рыцарь запахнул плащ плотнее — человеческий жест, пришедший из глубин памяти, ибо сейчас ничто не могло защитить его от вечного холода смерти.

Рыцарь был мертв еще не так долго и отчаянно цеплялся за маленькие успокаивающие привычки прошлого, о потере которых жестоко сожалел. Трепещущий плащ казался живым, а вот его тело (которое тоже было не его) оставалось неподвижным.

У него было срочное дело — следить за городом Палантас. И хотя рыцарь находился совсем близко от него, ни одно живое создание не подозревало о его присутствии. Тени темной магии надежно оберегали мертвого рыцаря от постороннего взгляда. Его вид напугал бы горожан, сделав их совершенно бесполезными.

А он отчаянно нуждался в живых, но, зная свою черную силу, не был уверен, как лучше приблизиться к ним.

Он наблюдал. Завидовал. Ненавидел.

Палантас. Однажды он сможет править им, сея смерть и разрушение. Но пока еще рано. Город спасся от ужасов Катаклизма, значит, в его глубинах есть нечто, что он может использовать… Праведный Сын? Сначала рыцарь тоже так думал, темная радость заполняла то место, где раньше было сердце. Он услышал, что тот прибыл с востока, утверждая, будто остался единственным спасшимся из Истара, чтобы принять бразды правления над душами верующих. Возможно ли это? Неужели он нашел истинного жреца, оставленного на Кринне? Но после долгих дней и ночей, слушая его дурацкие проповеди, рыцарь понял, что был обманут.

Еще при жизни он знавал множество подобных шарлатанов, да и сам нередко использовал их. Теперь он легко распознал все уловки и трюки притворы. Он даже позабавился мыслью уничтожить Праведного Сына, ибо ненавидел всех живущих лютой и ревнивой ненавистью. Можно было бы сделать это, избавив глупых жителей Палантаса от тирана, но какая от этого выгода лично ему, кроме наблюдения, как теплая живая плоть становится мертвой?

— Никакой, — сказал он себе. — Раз они так тупы, что сажают себе на шею подобное ничтожество, значит, заслуживают этого.

И все же что-то звало рыцаря из недр города, поэтому он решил остаться и ждать. У него есть вечность и не надо думать о еде и отдыхе.

Он был на посту, когда два человека — безусый юнец с мечом и жрец в потертой синей рясе — выбежали из ворот с привлекающей внимание поспешностью. Он заинтересовался и отвел глаза стражам. Когда беглецы приблизились, ему, как и любому существу из магического плана, стал хорошо виден амулет Мишакаль, скрытый на груди жреца. Да и рыцарь казался знакомым.

Мертвый рыцарь приблизился.

— …Мы двинемся в Башню Верховного Жреца, — говорил юнец. — Рыцари должны узнать, что происходит в Палантасе, должны узнать о заговоре. Они положат конец этому произволу, и тогда мы сможем войти в библиотеку и прочесть Диски Мишакаль…

— Башня Верховного Жреца? — Рыцарь горько рассмеялся.

Друг юноши, казалось, тоже испытывает сомнения.

А потом рыцарь услышал свое имя и уловил восхищение в голосе юноши. Боль живых человеческих отношений обрушилась на него, приведя в неожиданное замешательство. Сот не слышал больше ничего, он на время потерял всякую способность воспринимать окружающее.

А в это время парочка двинулась по извилистой дороге, ведущей к Башне Верховного Жреца.

Создав магического коня — такое же темное творение пламени и ненависти, как и он сам, — Лорд Сот невидимым компаньоном отправился следом…

Башня Верховного Жреца была заложена основателем рыцарства Винасом Соламном. Построенная высоко в Вингаардских горах, она охраняла Западные Врата, единственный проходимый перевал.

Дорога туда была крута и опасна, но из-за большого числа караванов и оживленной торговли ее содержали в отменном порядке. Она стала легендарной сама по себе, даже вошла в поговорку: „Гладкий, как дорога в Палантас“. Но, как и многое другое, со времен Катаклизма положение изменилось.

Ожидавшие легкого пути, Майкл и Николь были расстроены, увидев прекрасный некогда тракт в руинах, в некоторых местах почти непроходимых. Огромные валуны усеивали путь, широкие трещины преграждали дорогу. Кое-где стены гор явно сблизились, сузив проход до тропинки. Путники с трудом передвигались и через несколько миль пути полностью вымотались. Они достигли ровной площадки, расчищенной от леса, — возможно, здесь раньше было место для отдыха караванов. Невдалеке журчал чистый ручей, скрываясь в чаще леса. Отыскались и черные круги на камнях, оставленные кострами.