Янтарный Меч Гексалогия - Ян Фей

вон те плывущие вокруг них разноцветные эмблемы? Они активируются по одному цвету за раз: сначала красный – он означает, что враг на линии огня, и за этим следи внимательно, такое атакует с дальнего расстояния. Синий означает, что сейчас его защищает магический ледяной щит, зеленый – ускорение, а желтый – что он собирается укрыться за камнями.

Есть, – все пояснения Брэнделя были ей понятны, но любопытство насчет этих искусных творений Хазелла ее все же терзало. Несмотря на встреченные в прошлой жизни весьма сложные конструкции-творения магов-мастеров из Гальбу, до такого им было очень и очень далеко, – они собрались задействовать какую-то тактику, господин?

Оба они только что достигли Золотого ранга, и можно было попытаться справиться с десятью противниками Серебряного на пике силы, но на этом все. Несмотря на обширный боевой опыт, закаливший их намного сильнее среднего по рангу, на первый взгляд ситуация выглядела проигрышной.

Но Брэндель покачал головой:

Нет, ты…. просто защищайся, а остальное оставь мне.

Медисса удивленно замолкла, и тут же Брэндель поднял руку и щелкнул пальцами, заставив все освещение в Колизее слегка потускнеть.

Все остальные подсознательно посмотрели вверх, стараясь разглядеть, что происходит, и тут же испуганно замерли.

Две сотни Духов Пауков ветра с сияющими мечами наготове на секунду зависли над куполом арены и тут же плавно соскользнули вниз, снова заставляя умолкнуть вопящую как заведенную «публику» на трибунах.

Числом брать – это по моей части, – хмыкнул Брэндель.

Том 3. Глава 66

Янтарный меч – том 3 глава 66

Глава 66 – Король подземного мира (17)

Что за звери? – раздались перешептывания в клетках.

И снова открытые рты и немигающие взгляды, полные непонимания, любопытства и боязни хоть что-то упустить.

Сотни мечей на спинах пауков тем временем удлинились по мере спуска, собираясь в форму гигантского… бриллианта?

На самом деле, все они формировали над собой нечто вроде созвездия.

Рыцари-охотники заметили те же странности, что и все остальные, и тоже синхронно подняли головы. Каждый кристалл поблескивал словно призма, отражая свет, и по указанию хозяина немедленно определил, от каких именно созданий исходит угроза. Но и рыцари разобрались, кто ими управляет, причем не менее быстро.

Одновременно на Брэнделя нацелились заряженные копья с красными лазерными прицелами.

Осторожно! – выкрикнул кто-то из клеток.

Раздался звук вращающихся на бешеной скорости внутренних механизмов внутри марионеток.

Птиоона! – выкрикнула Медисса на древнем эльфийском.

А в Брэнделя уже со свистом летели пули. Медисса моментально пожертвовала своим Элементом, взмахом копья выпуская всю его силу наружу гигантскими крыльями, сотканными из Душевного огня.

Все вражеские пули врезались в них словно в барьер, мигом сгорев. Половину арены на миг накрыло дождем искр, а непрерывный лязг от столкновения пуль с призмами крыльев заставил всех присутствующих зрителей прикрыть уши.

Рыцари-охотники тут же сместили прицелы на Медиссу, но Брэндель сделал ход, указав пальцем куда-то в самый край их группы.

С неба раздалось жужжание: мечи пауков завибрировали, вращаясь на месте, и начали нагреваться с бешеной скоростью. Пауки собрались в новую магическую конструкцию, вибрирующую и тут же утонувшую в слепящем свете их раскалившихся добела мечей.

Зрители попытались представить, что произойдет дальше, при следующей контратаке, но последовавшие события все равно поразили абсолютно всех, причем настолько, что это зрелище запомнилось им до конца жизни.

Рыцари-охотники остановили атаку, повернув эмблемы желтой стороной вперед, и начали собираться в группу. Песчаная арена под ними стремительно проседала, трансформируясь во вздымающиеся крепостной стеной камни.

Почти сразу же по выросшей крепости ударили лучи слепящего света, и яростный жар от них, казалось, выпаривал из Колизея всю воду. Пленникам в клетках показалось, что атака скоро уничтожит все это место.

Кодану вспомнились вдруг строчки из знаменитого киррлутцского эпоса о войне: «И увидели мы как разверзлись облака, а небо окрасилось в кроваво-красный, и пока воздух полнился раскаленной сталью, золотые лучи света дождем с земли затопили все живое морем огня».

Пережив Ноябрьскую войну и вдоволь понаблюдав за разрушительным могуществом магов, способных противостоять целой армии, он думал, что никогда такого больше не увидит, но эта сцена мигом оживила все его самые жуткие и глубоко похороненные кошмары.

Он даже не заметил, как глаза полезли из орбит, а дыхание участилось, и попытался достать меч, но, естественно, не смог.

У Великого Мастера мечей выступил на лбу пот: его подвел страх. Страх, заставивший забыть, что меч он отдал. Не сразу вспомнив, что происходит, и где он находится, он смущенно огляделся по сторонам, еще не оправившись от шока. Разрушительная огневая мощь сносила с ног, и казалось, на такое был способен только Архимаг.

А Брэндель снова щелкнул пальцами.

Лучи света тем начали собираться в одной точке, не прекращая пугающее жужжание, и постепенно гигантским сверлом начали буравить укрепленный слоями магии камень.

Защитный барьер рыцарей-охотников барьер мог противостоять такой огневой мощи лишь частично, и спустя некоторое время постепенно и незаметно для всех начал плавиться в жидкость.

В клетках все замерло: только молодым людям показалось, что они увидели кульминацию этой битвы, как она вышла на новый виток.

Яростное пламя уничтожения против многослойного барьера магической защиты.

Джока замер, парализованный этим зрелищем, а Майер в страхе отступил, заметив, что лучи меняют направление, и врезался в стальные прутья клетки. Поняв, что дальше отступать некуда, он подпрыгнул, как загнанный кролик, и утер лоб от холодного пота.

Кожа Коэна уже окрасилась золотым от приближавшегося сияния, но он не отвел глаз, продолжая внимательно смотреть за происходящим. В отличие от остальных, увлеченно наблюдавших за прекрасным и смертоносным действием магии, он не сводил взгляда с Брэнделя.

Это… – изумленная Джана утратила дар речи, поняв наконец, насколько неважны для победы Брэнделя на самом деле она с ее наемниками. Не стоило больше питать иллюзий и убеждать себя, что они хоть чего-то стоят.

Более того, у молодого человека с такими возможностями абсолютно не было причин появляться в этих нищих землях. С такой силой он мог получить любую должность и надел, причем в месте намного лучшем, чем Трентайм.

Право же, смешно: ну зачем ему территория Гродэна? С такой мощью можно было бы выступить и против графа Ранднера, да и вообще против кого угодно в высших эшелонах власти Ауина!

Всему происходящему Джана не могла найти ни единого разумного объяснения.

Зато она кое-что припомнила: Брэндель вошел в город именно в ту ночь, когда Гродэн начал свои зверства, полный решимости и совсем один, с одной лишь маленькой девочкой.

Отчего-то