Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

— Ты в порядке? — крикнул Лотар, подъезжая, и тут увидел стрелу.

Она свисала на грудь Вейла Липпе, наконечник впился ему в щеку. Липпе с недоумением смотрел на Лотара. Лотар соскочил с лошади и схватил его за плечи.

— Я мертвец, — негромко сказал Липпе, руки его повисли вдоль тела. Лотар ухватился за стрелу и попробовал ее вытащить. Она держалась крепко. Человек закричал и пошатнулся. Стиснув зубы, Лотар потянул снова, и на этот раз тростниковое древко сломалось, а костяной наконечник остался в теле человека, который начал трястись.

Лотар схватил в руку грязные черные волосы и повернул его голову, чтобы осмотреть рану.

— Не дергайся, черт возьми!

Из раны торчал короткий кусочек кости, вымазанный черной вязкой мазью.

— Сок молочая.

Лотару приходилось видеть оружие бушменов: его отец собрал большую коллекцию изготовленных ими предметов, — и он узнал яд, разведенный сок корней одной редкой разновидности пустынного молочая. Он видел, как яд расходится под кожей, придавая ей синевато-лиловый цвет по ходу кровеносных сосудов, переносящих яд. Словно кристаллы марганцовки бросили в воду.

— Сколько осталось?

Полные боли глаза Липпе искали у Лотара утешения.

Сок добыт недавно, яд не утратил силы, но Вейл Липпе рослый, сильный и здоровый мужчина. Его организм будет сражаться с ядом несколько долгих часов, которые покажутся вечностью.

— Можешь его вырезать? — взмолился Липпе.

— Он засел глубоко, ты умрешь от потери крови.

— Тогда выжги.

— Боль убьет тебя.

Лотар помог ему сесть. Подъехал Хендрик с остальными.

— Двое останутся с ним, — приказал Лотар. — Хендрик, мы с тобой едем за маленькой желтой свиньей.

Они пришпорили усталых лошадей и через двадцать минут увидели впереди бушмена. Он, казалось, приплясывая, растворялся в нагретом воздухе миража, и Лотар почувствовал, как его охватывает мрачный гнев, ненависть того рода, какую человек испытывает к тому, чего в глубине души боится.

— Заходи справа, — приказал Лотар Хендрику. — Отвлеки его, если он повернет.

И они поскакали, быстро нагоняя убегающую фигуру.

— Твоя смерть будет не легче той, — мрачно пообещал Лотар, снимая с луки седла связку одеял.

Шкура, которую он использует как тюфяк, защитит его от хрупких стрел с костяными наконечниками. Он обмотался ею и прикрыл краем нос и рот. Низко надвинул широкополую шляпу, оставив только узкую щелку для глаз.

Бегущий бушмен был в двухстах ярдах впереди.

Он был голый, только в руке держал маленький лук. На голове — кожаная полоска со стрелами.

Его тело, покрытое испариной, блестело и было цвета яркого янтаря, почти прозрачное на солнце. Бежал он легко, как газель, маленькие аккуратные ноги словно едва касались земли.

Раздался треск выстрела, и пуля из «маузера» подняла сразу за бегущим бушменом фонтан пыли, как фонтан кита. Бушмен дернулся и, как это ни невероятно, побежал еще быстрее, уходя от скачущих всадников. Лотар посмотрел на Хендрика: тот бросил поводья и обеими руками перезаряжал «маузер».

— Не стреляй! — сердито крикнул Лотар. — Он нужен мне живым. Хендрик опустил ружье.

Еще милю бушмен бежал с невероятной скоростью, потом начал сдавать. Они снова нагоняли его.

Лотар видел, как ноги у бушмена начали подгибаться, переставая слушаться, но и лошадь самого Лотара почти выдохлась, она вся была в пене, пена залепила его сапоги.

В пятидесяти ярдах впереди усталый бушмен повернулся к ним лицом. Грудь его вздымалась, как мехи, капли пота срывались с короткой бороды лопатой. Глаза были полны ярости и вызова. Он наложил на тетиву стрелу.

— Давай, маленькое чудовище! — крикнул Лотар, чтобы отвлечь внимание бушмена от лошади, и уловка сработала.

Бушмен одним движением натянул лук и выпустил стрелу. Быстрая, как луч света, она ударила Лотара в горло, но толстая шкура остановила ее, и стрела упала, задела сапог и свалилась на землю.

Бушмен лихорадочно пытался наложить на тетиву вторую стрелу, когда Лотар наклонился в седле, точно игрок в поло, собирающийся нанести удар, и взмахнул «маузером». Приклад ударил бушмена в голову за ухом, и тот упал.

Лотар остановил лошадь и спрыгнул с седла, но Хендрик опередил его; он размахнулся, собираясь ударить бушмена, лежавшего на земле, по голове. Лотар схватил его за плечи и оттолкнул с такой силой, что тот едва удержался на ногах.

— Живым, я сказал! — рявкнул он и наклонился к лежащему.

Из уха бушмена текла струйка крови, и Лотар с тревогой пощупал пульс на сонной артерии на горле и с облегчением хмыкнул. Поднял маленький лук, сломал на несколько частей и отбросил в сторону. Потом охотничьим ножом разрезал кожаную ленту вокруг головы бушмена и по одному, с предельной осторожностью, отломил наконечники стрел. Их он забрасывал подальше.

Перевернув бушмена на живот, он велел Хендрику достать из седельной сумки кожаный ремень. Надежно связал пленника, поражаясь совершенству его мускулатуры и изяществу рук и ног. Узлом завязал ремни на запястьях, локтях, коленях и щиколотках и стянул их так крепко, что они глубоко врезались в темно-янтарную кожу.

Потом одной рукой поднял бушмена, как куклу, и перебросил через седло. Это привело пленника в чувство, он поднял голову и открыл глаза. Они были цвета свежего меда, с дымчато-желтыми белками. Лотар словно заглянул в глаза плененному леопарду, такими они были свирепыми, и невольно отступил на шаг.

— Животные, — сказал он, и Хендрик кивнул.

— Хуже животных: у них хитрость человека, хотя они не люди.

Лотар взял узду и повел усталую лошадь назад, туда, где они оставили раненого Вейла Липпе.

Его завернули в серое шерстяное одеяло и уложили на овчину. От Лотара явно ждали, что он займется пострадавшим, но Лотар не хотел. Он знал, что Вейлу Липпе не поможешь, и тянул время. Он стащил связанного бушмена с седла и бросил на песчаную почву. Маленькое тело скорчилось, защищаясь, а Лотар стреножил лошадь и медленно пошел к кружку людей, сидевших вокруг тела в одеяле.

Он сразу увидел, что яд действует быстро. Половина лица Липпе уродливо вздулась и покрылась ярко-пурпурными полосами. Один глаз заплыл, веко походило на перезрелую виноградину, блестящую и черную. Второй глаз был широко открыт, но зрачок сузился в точку. Липпе не узнал Лотара, когда тот наклонился к нему; должно быть, он уже ослеп. Дышал он с огромным трудом, боролся за каждый вдох: яд парализовывал легкие.

Лотар коснулся его лба: кожа холодная и липкая, как у рептилии. Хендрик и остальные наблюдали за ним. Они не раз видели, как он перевязывает пулевые ранения, вправляет сломанные конечности, выдергивает гнилые зубы и проводит различные мелкие хирургические операции. И ждали, что он что-нибудь сделает для умирающего. Это ожидание и собственная беспомощность раздражали Лотара.

Неожиданно Липпе издал сдавленный крик и забился, словно припадочный; его единственный глаз закатился, показался желтый, налитый кровью белок. Тело под одеялом изогнулось дугой.

— Судороги, — сказал Лотар, — как после укуса мамбы. Теперь недолго.

Умирающий стиснул зубы, прикусив разбухший язык. Он жевал собственный язык, превращая его в полосы, а Лотар отчаянно и напрасно пытался разжать ему челюсти. Кровь из горла готтентота лилась в полупарализованные легкие, и он задыхался и стонал сквозь стиснутые зубы.

Тело его снова сотрясли судороги, под одеялом с треском опорожнился кишечник. В жару запах испражнений вызывал тошноту. Смерть, долгая и отвратительная, потрясла и ожесточила этих людей. Они мрачно дожидались, чтобы все закончилось.

Выкопав неглубокую могилу, они перекатили в нее тело Липпе, по-прежнему в грязном одеяле. Потом торопливо закопали, словно пытаясь спастись от своего отвращения и ужаса.

Один из них развел небольшой костер из веток и сварил котелок кофе. Лотар извлек из седельной сумки бутылку капского виски. Передавая ее из рук в руки, они старались не смотреть туда, где, свернувшись, лежал на песке голый бушмен.