Сага о халруджи - Вера Александровна Петрук

застигла их врасплох, и они спрятали силу бога в тайнике. Говыль верит, что тайник находится в Подземке, и порой заставляет нас копать там, где золотой руды нет. Ищет божественную силу, а мы свои шеи подставляем. Некрабай-то никуда не девался. Он по-прежнему рыскает по шахтам, надеясь найти воров и то, что у него отняли. Поэтому там, где копают, разговаривать нельзя — чтобы его внимания не привлечь.

Арлинг слышал много слухов и легенд о Нехебкае, но с такой версией еще не сталкивался. Интересно, что бы сказал на это иман. И чем в таком случае являлся солукрай?

— Кто тебе рассказал об этом? — спросил он, чувствуя, как загадки настоящего вытесняют морок прошлого.

— Говыль, кто же еще, — ухмыльнулся старик. — Он считает себя потомком тех слуг, что украли силу Нехебкая. Однако я слышал, что Говыль сам узнал эту историю от одного раба, который, возможно, и был настоящим потомком. Не забивай себе голову. Главное, как сказал Говыль, соблюдай правила. Дольше проживешь.

«Давай, Ларс, расскажи мне еще о Нехебкае и его слугах», — мысленно попросил Арлинг, чувствуя, как в голове начинает восстанавливаться порядок. Страх и растерянность прошли, уступив место здоровой злости, которая затаилась, ожидая своего часа.

— Тебе знакомо имя «Сейфуллах Аджухам»? — спросил он Ларса, почти придя в себя. — Это мой друг. Его продали сюда примерно три недели назад. Молодой, низкорослый, как все кучеяры, но держится горделиво, даже заносчиво. Сзади на шее родинка в форме полумесяца. По кучеярским меркам, красив. Пальцы узкие, мизинец на левой руке слегка искривлен…

— Эй, дружище, — перебил его раб. — О чем ты говоришь? Думаешь, мы тут разглядываем, у кого какая родинка? Кучеяров здесь больше, чем жуков в навозе. Каждую неделю новичков привозят. Хм, молодой и заносчивый? С гонором тут много, но такие долго не живут. Их или ломают, или они ломаются сами. Хм… На твоего друга похож тот кучеяр, который больным притворился. Если это был он, то лучше о нем забудь. В Подземке вы, может, еще и встретились бы, но в Туманной Башне теряются все. Как в тумане. Эх, какие у нас были туманы в Мастаршильде. Хочешь, расскажу?

Не дожидаясь его ответа, старик принялся оживлять картинку в голове Арлинга. Регарди помнил туманы Мастаршильда так же отчетливо, как цвет его вечернего неба в начале лета или запах дождя поздней осенью. Но сейчас нельзя было думать о прошлом.

Кучеяр, которого описал Ларс, действительно походил на Сейфуллаха. Хитрить мальчишка умел. Только Арлинг предпочел бы, чтобы молодой Аджухам снова застрял в зыбучих местах, а не ускользал от него, словно капля росы, упавшая на раскаленный песок.

Подземка затягивала в бездну отчаяния — пора было уходить. И все же ощущалась какая-то незавершенность. А что если Ларс ошибся? Если Сейфуллах по-прежнему глотал пыль где-нибудь в четвертом тоннеле? Может, ему стоило обыскать шахты? Или поспрашивать других рабов? Рядом с их ямой находилось еще восемь бараков.

Регарди прижался к решетке носом и втянул воздух, пытаясь уловить запахи Аджухама. Не те, которые цеплял на себя человек каждый день, а те, которые появлялись вместе с ним при рождении. Так, ему всегда казалось, что Сейфуллах пах свежей зеленью и углем. Определить эти запахи можно было только после долгого общения с человеком. То было личное открытие Арлинга, которым он ни с кем не делился, опасаясь непонимания и обид. Например, он ни за что не признался бы иману, что тот пах мокрой шерстью и грозой.

Однако ни зеленью, ни углем от бараков не тянуло. Смертельно уставшие люди воняли грязью, вшами, экскрементами, плохой пищей и гнилыми тряпками. Сейфуллаха среди них не было, а значит, время прощания с Подземкой пока не пришло.

Вдруг Ларс прервал поток воспоминаний и испуганно прошептал:

— Кнут идет.

Арлинг прислушался. Старик не ошибся. Рабы были еще далеко, но их шаги отчетливо различались в угрюмом молчании Подземки. Многие с трудом передвигали ноги, кто-то еле сдерживал рвущийся из груди кашель, другие натужно сипели. К зловонию бараков добавился сухой запах кварцевой пыли, и халруджи понял, что настало время встретиться с Ёсифом, отцом Магды. Из слов Ларса следовало, что мастаршильдец доживал последние дни, однако Регарди предпочел бы, чтобы этой встречи не было. Думая о Ёсифе, он чувствовал себя последним трусом.

Арлинг почувствовал Кнута даже раньше, чем тот подошел к баракам. Надсмотрщик двигался уверенно, шагал широко, размашисто, как обычно ходили люди высокого роста. Регарди решил, что охранник похож на ивэя, но тут он вошел в тоннель с ямами для рабов, и до халруджи донесся его запах, который отозвался болезненным воспоминанием. Популярное в Балидете масло из гвоздики и оссиджика благоухало так сильно, словно халруджи перенесся в прошлое. Его появление здесь, в «Подземелье Покорности», казалось иллюзией.

Но если мастаршильдцы на каторге в Иштувэга были реальны, почему не мог быть настоящим Вазир, кучеяр, когда-то служивший у Сейфуллаха начальником стражи, но после взятия Балидета переметнувшийся к Маргаджану. Арлинг никогда не был в хороших отношениях с Вазиром. Полгода назад, накануне захвата города, Регарди побрил ему бороду в отместку за то, что тот заставил его метать ножи в свечу на голове рабыни. Кучеяр обиду запомнил и помешал Арлингу во дворце Торговой Гильдии, когда халруджи выполнял задание имана. Странно, что Вазир покинул армию Даррена. Еще более странно, что из всех мест немаленькой Сикелии, он выбрал именно то, где должен был появиться Регарди. Вряд ли их новые роли позволят им забыть старое.

Арлинг перевел дух и поискал среди вошедших рабов Ёсифа. Его было не трудно найти. Он казался живым трупом. Кожа так туго обтягивала его кости, что грозила порвать исхудавшую плоть при каждом движении. Запах смерти исходил от Есифа даже сильнее, чем запах крови, пятна которой обильно покрывали тряпье на его груди. Стиснув зубы до боли в челюсти, Регарди осторожно втянул воздух, когда Ёсиф без сил опустился на истлевшую циновку в двух салях от него. Сомнений не было — от мастаршильдца все еще пахло Магдой. К Ёсифу подполз Ларс и принялся поить его водой, но Арлинг не нашел в себе смелости приблизится к умирающему Фадуне. Он предпочел Вазира, встреча с которым была неминуема.

— Я слышал у тебя тут новенький? — тем временем, обратился кучеяр к Хрусту, и в его голосе было что-то большее, чем простое любопытство. — Покажешь? Говорят, он драган, да еще и слепой.

Арлинг подошел к решетке и прислонил к ней лицо, чтобы его было видно в скудном свете факела.

— Правду говорят, — негромко произнес он. — Это я новенький. Как поживаешь, Вазир? У Маргаджана плохо кормили или стало слишком жарко? Решил поискать прохлады на Севере?

Вазир его заметил,