Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

Людвигс протянул руку к телефону.

— Один момент, — майор жестом остановил его, — мне кажется, штурмфюрер Гольбах — подходящая кандидатура для такого дела. Чем меньше людей будет знать об операции, тем лучше.

Людвигс с сожалением посмотрел на разбросанные вещи, удивился тому обстоятельству, что майор знает фамилию адъютанта, и торопливо сказал:

— О да, конечно! На Гольбаха можно положиться, вы не ошиблись.

— Вы понимаете, штурмфюрер, какая роль возлагается на вас? — поднимаясь с кресла, спросил майор.

— Так точно, герр майор! — вытянулся Гольбах.

— Даю вам семь минут. Подготовьте людей и машину. Ждите меня внизу… Идите!

Щелкнув каблуками, Гольбах выскочил из комнаты.

2

Предрассветная мгла окутала город. На востоке небо озарялось алыми блуждающими сполохами. Гром канонады сливался в протяжный непрерывный рокот.

Узкие улицы были забиты войсками. Ползли тупоносые тяжелые грузовики. Над кабинами торчали ребристые стволы пулеметов. Укутанные в плащи с пелеринами небритые офицеры, черные от пыли солдаты в касках с беспокойством поглядывали на небо. Обгоняя колонны грузовиков, въезжали колесами на тротуар юркие легковые автомобили, разрисованные пятнами камуфляжа. Из подворотен воровски высовывали круглые глазницы притушенных фар машины. Доверху загруженные мебелью, тюками, ящиками, машины вклинивались затем в общий поток и плыли вместе с ним на запад. Над тюками и ящиками покачивались пилотки солдат тыловых команд и черные фуражки шуцманов. В воздухе стоял неумолкающий рев моторов. Заглушая шум и грохот, то здесь, то там раздавались короткие автоматные очереди, трещали винтовочные выстрелы. За острым шпилем костела и дальше, где-то в районе вокзала, поднимались вверх лохматые столбы дыма. Пахло бензиновой гарью и порохом.

Отступление, начавшееся ночью, к утру превратилось в паническое бегство, и ничто уже не в состоянии было остановить его.

Дорогу эсэсовскому «хорьху» с бронированными бортами преградили мотоциклисты. Гольбах, сидевший за рулем, выругался. Лицо майора перекосила гримаса досады и нетерпения. Кроме них в машине были еще три эсэсовца — два солдата с автоматами и невысокий скуластый унтер-офицер.

Откуда-то из окон верхнего этажа дома, под стеной которого они остановились, вырвался отчаянный женский крик и мгновенно оборвался. Звеня, брызнули на тротуар осколки стекла.

— Проклятье! — Стряхивая стекло с фуражки, Гольбах повернулся к унтер-офицеру: — Шарфюрер[27], вы лучше моего знаете этот проклятый город. Где здесь объезд?

— Я знаю тут каждый камень, пан штурмфюрер, — на ломаном немецком языке ответил унтер-офицер и вытянул непомерно длинную руку, указывал на темный переулок за углом. — Поворачивайте туда, затем прямо и направо.

Машина, петляя, выбралась из скопления войск, запрудивших центральную часть города, и понеслась вдоль бульвара.

Через четверть часа «хорьх» остановился на темной глухой улице. Вдоль тротуара возвышались чугунные столбы с побитыми фонарями.

За деревянным забором утопал в густой зелени небольшой одноэтажный коттедж под черепичной крышей. Калитка была заперта. Солдаты вышибли ее плечами. Первым заскочил во двор длиннорукий унтер-офицер, потом Гольбах. Расстегивая на ходу кобуру пистолета, майор тяжело затопал вслед за ними по широким бетонированным ступеням, что вели к домику.

Дверь задрожала под ударами прикладов. В окне мигнул свет. Щелкнул замок.

Бледная перепуганная женщина со свечой в руке отшатнулась в коридор. Горячий воск капал ей на руку, но женщина не чувствовала боли; расширенными, полными ужаса глазами смотрела она на черные фигуры, появившиеся из ночи. Отстранив ее, Гольбах быстро прошел в квартиру.

В спальне стоял полураздетый мужчина. Над высоким лбом вихрились иссиня-черные волосы. Близоруко щуря глаза, он ощупью искал очки, лежавшие рядом на тумбочке.

— Инженер Крылач? — став на пороге с парабеллумом в руке, резко спросил Гольбах.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Да, я — Крылач. Но прошу объяснить, пан офицер… — суетясь, инженер опрокинул какой-то флакончик, в комнате запахло духами.

— Одевайтесь! Кто еще есть в квартире?

— Жена и мальчик, — Крылач показал на дверь, которая вела в гостиную.

Унтер-офицер вытолкнул оттуда заспанного худенького подростка лет пятнадцати. Подергивая, будто от холода, по-детски острыми плечами, он мял в руках клетчатую рубашку, поглядывая исподлобья на эсэсовцев. Женщину тоже привели в спальню. Рябой солдат сел на мягкий бархатный пуфик, положил автомат на колени и с равнодушным видом начал рассматривать фотографии на стене.

Когда Гольбах вошел в кабинет инженера, майор уже рылся в груде бумаг, вываленных из шкафа на пол.

— Помогайте, штурмфюрер, — сказал он, листая пухлую рукопись. — Я буду отбирать кое-что, а вы складывайте в папки и увязывайте шпагатом. Тащить с собой весь архив нет нужды.

Архив был порядочный. И за ним, как видно, не случайно командировали из Берлина этого майора. Лицо его было сосредоточенно, как у охотника, напавшего на след дичи. Гольбах видел, что тот хорошо ориентируется в многочисленных колонках цифр, формул и расчетов, которыми пестрели страницы. Майор быстро пробегал их глазами, время от времени тер переносицу, что-то бормотал про себя, сверял нумерацию страниц и, не подымая головы, уверенно передавал штурмфюреру бумажку за бумажкой.

Через час содержимое шкафа было рассортировано. Оставался письменный стол. В ящиках стола лежали аккуратные свертки ватмана. Майор развернул один из них, взглянул на чертеж, поднял на Гольбаха жадно заблестевшие глаза и приказал принести из коридора фибровый чемодан.

Двери были раскрыты, и Крылач видел из спальни все, что происходило в кабинете. Он был подавлен и растерян, стоял сгорбившись у кровати, издали наблюдая за майором.

И все же он, видимо, решил, что немцы явились с обыском, ничего предосудительного, конечно, не обнаружат, с тем и уйдут. Но когда Гольбах принес чемодан, вытряхнул на пол старые вещи и начал складывать в него бумаги и сложенные вчетверо листы чертежей, инженер заволновался, весь подался вперед.

— Панове, там мои записи. Зачем вы?.. — он шагнул к двери. — К чему они вам?.. Пан офицер!..

Солдат вскочил со стула, коротким взмахом руки ударил инженера по лицу. Тот пошатнулся, из рассеченной губы брызнула кровь. Глухо вскрикнула женщина, схватилась за сердце. Мальчик молчал, забившись в угол.

Гольбах прижал коленом крышку чемодана, защелкнул замки.

— Все в порядке, герр майор!

Еще раз заглянув в шкаф и в ящики стола, майор вытер платком руки, вошел в спальню.

— Фрау Крылач, вы напрасно плачете. Вашему мужу предстоит интересное путешествие, и только. Господин инженер, успокойте супругу и следуйте за нами.

Крылач неуверенной походкой подошел к вешалке, снял пальто и шляпу.

3

Коттедж в саду и газовые фонари остались позади. Машина мчалась по опустевшим улицам. Крылач сидел между двумя солдатами, низко склонив голову. Напротив, лицом к инженеру, на откидном сиденье примостился унтер-офицер, у его ног стоял чемодан с бумагами.

Солнце уже поднялось над крышами зданий, его диск кроваво светился сквозь пелену дыма, висевшую в неподвижном воздухе. Где-то недалеко слышалось татаканье пулемета и автоматные очереди. В небе прогудели невидимые самолеты, грохнуло несколько раскатистых взрывов.

Гольбах и майор переглянулись.

Навстречу «хорьху» вихрем пронесся серый «цундап». Взлохмаченный офицер без фуражки что-то прокричал эсэсовцам из коляски мотоцикла, помахал руками, но голос его потонул в треске мотора. Серый «хорьх» объехал опрокинутый трамвайный вагон и круто завернул за угол почтамта.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Цурюк![28] — неистово заорал майор, хватая Гольбаха за плечо. — Цурюк, доннерветтер!