Путь эльдар: Омнибус - Энди Чемберс

Двое из развалин бешено размахивали ножами с широкими лезвиями, с которых капала вязкая зеленая слизь. Харбир пригнулся, уходя от ударов, а потом бросился в сторону, когда третий развалина попытался достать его похожими на ножницы когтями. Развалины были опасными противниками, однако им недоставало безотказных рефлексов Харбира и опыта в ближнем бою. Они только мешали друг другу в своем рьяном желании добраться до него.

Он пнул развалину с когтями в грудь и пристрелил из пистолета одного из вооруженных ножами. Тот раздулся и лопнул с отвратительным хлюпающим звуком. Ножи, которые он сжимал, выпали из безжизненных пальцев, и Харбир свободной рукой перехватил один из них на лету. Угрожая взмахами ножа и пистолетом, он удерживал развалин на расстоянии, пытаясь при этом отступать. Звуки рева и рвущейся плоти позади него прекратились, так что он мог надеяться, что вскоре прибудет помощь.

Развалины, которые не бросились сразу в драку с ним, уже попятились назад. Теперь, в ответ на выкрикнутую кем-то команду, они снова подняли винтовки. Этот кто-то устал от убогих попыток своих собратьев и хотел по-быстрому получить результат. Харбир рванулся вперед и вонзил захваченный у врага нож в брюхо развалины с руками-ножницами. Тот обхватил Харбира жилистыми руками, царапая его спину стальными когтями.

— Сдохни, предатель! — прошипел развалина в лицо Харбиру, обдав его мерзкой смесью слюны и зловонного дыхания. В ответ наемник провернул нож в кишках развалины и рванул его вверх, к сердцу.

Грохнули винтовки, и Харбир почувствовал, как развалина содрогнулся, когда снаряды вонзились в его спину. Другой развалина уже собирался воткнуть один из своих ножей в шею Харбиру, когда тот же залп сбил его с ног. Харбир усмехнулся иронии ситуации, пытаясь удержать развалину стоймя, чтобы тот продолжал играть роль живого (хотя, скорее, уже мертвого) щита.

Тело быстро отвердевало — слишком быстро, чтобы это можно было списать на трупное окоченение. В мозгу Харбира вспыхнула внезапная догадка: эти неуклюжие орудия в руках развалин были гексовинтовками. Ксагор как-то рассказывал, что такие пушки, как правило, стреляют хрустальными цилиндрами, которые начинены стеклянной чумой. Харбир поспешно выдернул нож из тела, пока стремительно распространяющийся вирус не кристаллизовал плоть, навеки запаяв оружие в кишках развалины.

Обжигающие сетчатку полосы темного света промчались мимо Харбира и прорезали заваленный трупами коридор. Он едва различил спрятавшихся вдали развалин-снайперов, когда их на месте испепелили мгновенные вспышки энтропической энергии. Развалины сгорели, словно бумажные мишени, брошенные в пламя топки. В тесном пространстве коридора началась быстрая и жестокая перестрелка, в которой воины Иллитиана, похоже, стремительно одерживали верх. Харбир съежился за своим щитом из мяса и стекла и попытался переждать бурю.

Завывающие, будто баньши, энергетические орудия вдруг притихли сами по себе. Целей на виду больше не было.

— Достаточно! Хватит стрелять! — прокричал из темноты отчаянный голос. — Мы хотим переговоров!

Звук этой речи был музыкой для ушей Иллитиана. Идиоты наконец-то научились здравому смыслу. Он отвернулся от дымящихся останков «Талоса», который находился в процессе расчленения громадными клэйвами инкубов, и ответил на крик.

— Бросьте оружие и выйдите на открытое пространство, — с удовольствием откликнулся Иллитиан. — Начнете сопротивляться — умрете, как и все остальные.

Он выжидающе посмотрел в дальний конец коридора, где происходили основные боевые действия. Через головы и плечи вернорожденных кабалитов он видел, что в узком проходе лежат кучи трупов. Некоторые тела все еще горели, а стены были покрыты россыпью светящихся от жара кратеров, что безмолвно свидетельствовали о свирепости огня.

Сбитый «Талос» внезапно атаковал отряд Белого Пламени сзади, когда его передовые части ввязались в бой с развалинами и гротесками. Поначалу машина боли наслаждалась большим успехом, кромсая арьергард вернорожденных, словно металлическая акула. Однако Иллитиан и, что более важно, его телохранители-инкубы были неподалеку (Иллитиан мудро решил оставаться ближе к тылу), так что смогли вмешаться и остановить беснующуюся машину.

Из бокового прохода выковылял горбун в изумрудно-черных одеяниях и продемонстрировал пустые руки. Через миг горстка развалин нехотя проследовала за жалкой фигурой на открытое пространство. Иллитиан удовлетворенно улыбнулся. Он ждал этого момента с тех самых пор, как Беллатонис завел их в этот адский лабиринт. По его расчетам, любое нападение на драгоценный лабиринт Черного Схождения неминуемо вынудило бы ковен пойти на переговоры, если достаточно долго напирать. Может быть, Беллатонис и не мог довести их до самой Кселиан, но это ничего не значило, нужно было только устроить по пути как можно большие разрушения.

Широкими уверенными шагами Иллитиан вышел вперед, пройдя между вернорожденными воинами. Инкубы не отставали ни на шаг. Неподвижная оборона не могла затянуться надолго, она всегда переходила в состязание силы воли между атакующим и защищающимся. Иллитиан был уверен, что обладает куда большей волей, чем ковен трусливых гемункулов. Он увидел вылезающего из-под кучи трупов Беллатониса, которого уже успел мысленно списать со счетов еще при первой стычке во главе колонны. Иллитиан ощутил смутное облегчение от того, что не утратил потенциальный ресурс. Однако реальная польза отступника вскоре должна была иссякнуть.

— Скажи мне свое имя и должность, — потребовал Иллитиан у гемункула в изумрудно-черной одежде.

— Я занимаю пост приближенного секретаря при избранном мастере Девяти… — надменно начал гемункул. Иллитиан фыркнул и взмахнул рукой, обрывая его.

— Забудь. Мне не важно, кто ты такой, главное — есть ли у тебя достаточно власти, чтобы дать мне то, что я хочу, — сказал он, — но, будучи простым «секретарем», ты ее не имеешь. Полагаю, ты можешь оказаться полезен тем, что передашь мои требования своим повелителям.

Он повернул голову и приказал инкубам:

— Убить развалин.

Развалины дрогнули и оглянулись на приближенного секретаря в поисках поддержки, но не нашли ее. Инкубы приступили к делу с профессионализмом мясников на бойне. Иллитиан глядел приближенному секретарю прямо в глаза, пока кровавые клэйвы поднимались и падали.

— Слушай меня внимательно. Мне нужна Кселиан, и если понадобится, я уничтожу весь твой ковен и разнесу этот лабиринт на твоих глазах, чтобы до нее добраться, — сказал Иллитиан, говоря как будто о чем-то само собой разумеющемся. — Я уверен, что вы придумали массу хитроумных планов, как убить меня и истребить мой отряд, чтобы не выполнять мои условия — заразу, яды, ловушки, бомбы и все такое прочее. Может быть, ты даже достаточно храбр, чтобы пожертвовать своей жизнью прямо сейчас ради покушения на меня, хотя, честно говоря, я в этом сомневаюсь. Так или иначе, сейчас я покажу тебе, почему таким образом вы проиграете, даже если у вас получится.

Иллитиан сделал жест, и двое вернорожденных вышли из рядов воинов позади него. Они несли устройство, похожее на часть скелета. Это была длинная и узкая конструкция из блоков и листов металла, пронизанных каналами из стеклоподобного материала. Приближенный секретарь недоуменно уставился на устройство, облизал зеленые губы и спросил:

— Я не понимаю, ч-что это такое?

— Боеголовка, — холодно ответил Иллитиан, — от пустотной мины. Обычно в такой мине есть две секции. Первая проецирует энергетическую сферу, которая должна ограничить детонацию второй. В данном случае первая часть была удалена, поэтому основной детонатор ничто не сдерживает. А он представляет собой искру чистого темного света, которая, как мне сказали, должна уничтожить весь этот лабиринт и приличный кусок города вокруг него, если ее взорвать.

Приближенный секретарь выглядел, как и следовало ожидать, напуганным. Кроме того, его молочно-белое лицо исказилось от негодования и недоверия, но обе эти эмоции поблекли перед несокрушимой уверенностью Иллитиана. Если архонт Белого Пламени погибнет, то весь ковен и его возлюбленный лабиринт присоединится к его погребальному костру, в этом он не сомневался.

— Хорошо. Я вижу, мы понимаем друг друга, — сказал Иллитиан и взмахнул рукой. Вернорожденные унесли боеголовку обратно в глубину его отряда. — И чтобы было еще понятнее, она не единственная. Двигаясь по лабиринту, я разместил в нем еще некоторое количество этих освобожденных пустотных мин. Если я дам сигнал или если мои жизненные показатели прервутся, они все сдетонируют и сотрут лабиринт с лица земли. Так что вы видите: либо я побеждаю, либо не побеждает никто. А теперь отдайте мне Кселиан.