"Фантастика 2024 - 156". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Белаш Александр Маркович

Форт в прикиде наподобие имперского выглядел богатым, шёл плывущей туанской походкой, и торгаши при его приближении начинали орать ломаной великой речью то ли в тоске, то ли с вожделением:

— Сиятельство, купить платья, сегодня привозить!

— Сиятельство, пойдёмте за бельём!

— Сиятельство, куда ты мимо?! Ходит, а денег нет!

— За оты, за оты по курсу скину четверть сотки!

Правда, за полы не хватали, а только изображали пальцами, что вцепляются и тащат на себя.

«Тут — вещевые ряды, а где пищевые?» — Форт пытался ориентироваться сканером. Порой возле него отирались зазывалы, подмигивая и бормоча: «Апартамент, массаж, танцы, весь паркет услуг», — но скоро отставали, иногда буркнув вслед: «Беломордый кастрат!» Подошёл к эскалатору — тот был застопорен, в нём не хватало ступеней, из пустых чёрных проёмов молча выглядывали глазастые лица.

Поиски продуктовых лавок вывели Форта в людное, но необычное место — тут явно шла торговля, однако ни лотков, ни прилавков не было. Представители нескольких биологических видов топтались, шептались, чем-то обменивались и по двое, по трое уходили в разные стороны. Лавочные ниши отсутствовали, а оплаченные места обозначали здоровенные плакаты с едва одетыми существами в позах культуристов и фотомоделей. Щит, стоящий особняком, был сверху донизу покрыт листками объявлений: «ПРОДАЮ ДВУХ», «КУПЛЮ ПРИСЛУГУ С РЕБЁНКОМ», «В ХОРОШИЕ РУКИ ЯУНДЖУ НА СНОСЯХ, ПРИПЛОД БУДЕТ МУЖ. ПОЛА — ПО УЗИ». К Форту мигом подкатила девушка в куцем топике и мини-шортах; сзади из рукотворной прорехи торчал и весело взмахивал пушисто начёсанный хвостик, что в Эрке дозволялось лишь взрослым в приватной обстановке.

— Сиятельство хочет купить? У нас, пожалуйста! Давайте пойдём к менеджеру.

— Говори по-ньягонски, — прервал её Форт.

— О-о-о, вы знаете язык! — просияла девица. — Как это замечательно! У нас с вами будет отличный бузинесс.

— Что? — не понял Форт.

Девица оробела. Она недавно работала на Шурыге и пока не всё усвоила из наставлений менеджера. Клиентов надо заманивать на их языке, ведь так? Имперская речь не пошла, голос рослого — совсем не туанский; значит, он федерал... или альтиец? по-каковски его завлекать? Менеджер написал слово «коммерция» на линго ньягонскими буквами и прочёл трижды, всякий раз иначе. Вконец запутал, бестолочь!

— Будет аффаирэ, — боязливо попробовала девушка на латине, которую знала ещё хуже. — Продажная коммерция. Ой!.. — Она окончательно сбилась.

— Афайрэ! — подсказал парень справа — одно ухо синее, другое красное.

— Афера. — Форт представил слово «affaire» написанным и лишь потом смог верно произнести. — Тёмное дело.

— Да!.. То есть — нет! Без жульства, по-честному!

— В общем, бузинесс, — подытожил Форт.

— Бизнис, так вернее будет. — Разноухий парень не унимался, увиваясь вокруг девицы и поглядывая на её волнующий и трепетный, открытый взорам хвостик.

— Часто говорят — бизнес, — важно поправила объёмистая тётка с толстыми губами цвета апельсина, туго зашнурованная и похожая на перетянутую колбасу.

— Идёмте, господин, — умоляюще позвала девушка, движением «цап-царап» приглашая Форта за собой.

Менеджер сидел на своём пятачке около сумки с небольшими толстыми альбомами.

— К нам, к нам! — приговаривал он, потирая ладошки. — У нас покупают, все довольны. Ни единой рекламации! Кем интересуетесь? Рабочие, слуги, гувернёры? Или что-нибудь штучное, особенное, утончённое?

— Вообще-то я ищу продукты. — Форт машинально раскрыл предложенный альбом. Страницы-вкладыши были фотографиями эйджи, яунджи, ньягонцев и биндэйю обоего пола, а также мужчин-хэйранцев; ихэнов не встречалось, зато попадались аларки. Все персоны — в полный рост и в двух проекциях, отснятые в одинаковых позах; сбоку шёл перечень данных — возраст, антропометрия и навыки.

— Органы для пересадки? — спросил менеджер.

— Нет, продукты для еды.

— Можете распорядиться по-любому. Для еды я бы рекомендовал особей раннего возраста, без навыков. Взрослые обойдутся вам дороже — мы продаём работников, они оцениваются по способностям.

Форт убедился, что попал в самый оригинальный сектор Шурыги. Большинству федералов такие рынки были известны лишь понаслышке, но кое-кто охотно побывал бы тут, чтобы насладиться возможностью купить человека и владеть им как вещью.

— Нет, я же ясно сказал — е-да. Про-дук-ты. Продовольственные товары — хлеб, мясо, молоко. Овощи и фрукты.

— Тогда зачем вы пришли на живой рынок? Вам не сюда. Пять секций прямо, три вверх и налево — там продают съестное. И всё же... вижу, заинтересовались. Верно? Знаете что — оставьте альбом себе. Полистаете на досуге, полюбуетесь... может, что-нибудь выберете. А мы — всегда тут, приходите. Чтоб по Шурыге не блуждать, сейчас вам схемку дам, как быстрее нас найти. — Менеджер потискал ладонный принтер, и тот отпечатал бумажку с картинкой.

— Как насчёт технического персонала? — Закрыв альбом, Форт убрал его в карман. — Мне нужен экипаж космического люгера.

— Сложно, — без гримас и увёрток сразу сказал менеджер. — Товар дефицитный, не всем продаётся. Минимум, что потребуют, — свидетельство от надёжного банка о наличии средств, это должна быть серьёзная сумма. Судите сами — если пилот хороший и свыкся с хозяином, продадут ли его? только за большие деньги. Могу навести для вас справки — за полсотки крин, а если бузинесс сладится, мне полторы шестнадцатых доли. Идёт?

— Договорились. Через две ночи зайду.

Форт не пожалел бы десяти с мелочью бассов, чтобы выяснить, кто из косменов-горемык, попавших в плен к пиратам, работает в неволе, — возможно, сведения пригодятся для розыска. Правда, нет гарантии, что рабы носят настоящие имена, но их возраст, стаж и прочие подробности могут сильно помочь полицейским ищейкам.

Негодовать по поводу засилья высших миров в экономике, культуре и политике — дело нужное, но надо признать, что среди международной бюрократии есть и полезные организации. Скажем — Гэлп Сэкоунтэй, она же Галактическая Полиция Совета Безопасности Нижнего Стола.

Судьбоносные решения вроде порыва вложить десятку бассов в благое дело обычно сопровождаются знамениями свыше. Знамение произойти не замедлило — едва Форт и менеджер договорились, как на Шурыге погас свет. Причём вырубилось всё — встали и редкие действующие эскалаторы, и лифты, о чём красноречиво свидетельствовали вопли и стук замурованных где-то за хлипкими стенами. Шурыга разразилась во тьме матерщиной на многих языках, и всю её Форт понимал. Рынок заголосил на разные лады, всеобщий гам звучал и с нижних этажей, и с верхних:

— Ох, пропади ты пропадом, опять!

— Куда?! положь на место! Стой!!

— Держи! держи!

— Баска, лавку стереги! Где?!

— К лестнице побежали!

— Алё, Гвозди! Воры на лестнице, где с рук диски продают! а? вниз ушли!

Бум! бабах! стена упала — кто-то толкнул её плечом, панель рухнула в потаённое пространство, где ховали сумки и тюки с товаром, чтобы не платить за камеру хранения, Крик и тарарам! Вор пронёсся, разметая воздух; за ним, как грузовой состав, с рычанием прогремела погоня, и все вместе канули в наклонную трубу.

Согласно истине «стыдно, когда видно» тьма выпустила на волю самые низменные побуждения — как бы ограбить ближнего своего и нажиться за чужой счёт.

— Эй! ну-ка оставь!! не твоё! — орали вдалеке, вырывая дорогую сердцу вещь из чьих-то загребущих пальцев.

— Ты дома? — телефонил кто-то рядом. — А свет у нас есть? Да чтоб его!.. Слышь, соседка, отключили весь квартал!

— Я думала — воры рубильник перекинули.

— Что ты, Гвозди не дадут!

Тут и там вспыхивали карманные фонари, загорались одноразовые люминесцентные палочки, выхватывая из черноты искажённые физиономии с настороженно поднятыми ушами. Всюду вдвое ярче замерцали выпуклые глазища ньягонцев и оконца кассовых машин. Судя по тому, как ловко местные ориентировались в полумраке, темнота им была не в тягость — должно быть, недаром ходила молва об их особом кожном чутье и даже о том, что они «видят затылком».