Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

окне сверкнул голубой свет, и, посмотрев в окно, она увидела «вольво» с полицейскими огнями на крыше. Должно быть, приехал Джим Кинкейд.

Она вышла из помещения и попросила одного из сотрудников продезинфицировать ее. Затем сняла шлем, чтобы иметь возможность разговаривать с суперинтендантом. Однако на «вольво» приехал не Джим. Когда человек попал в полосу лунного света, Тони увидела, что это Фрэнк Хэккетт. Сердце у нее упало. Хотя он ушел от нее, Фрэнк держался всегда так, словно был пострадавшей стороной.

Она решила вести себя спокойно, дружелюбно и деловито.

Он вышел из машины и направился к ней.

— Пожалуйста, не заходи за ограждение — я выйду к тебе, — сказала Тони. И тут же поняла, что совершила бестактность. Он же полицейский, а она — гражданское лицо; по его представлениям, приказы должен отдавать он ей, а не наоборот. Насупленные брови указывали на то, что он почувствовал себя оскорбленным. Стараясь проявить дружелюбие, она спросила: — Как ты, Фрэнк?

— Что тут случилось?

— Похоже, наш лаборант подцепил вирус. Мы только что отправили его в изолятор. Теперь дезинфицируем его дом. А где Джим Кинкейд?

— Он в отпуске.

— Где именно? — Тони надеялась добраться до Джима и вытребовать его в связи со случившимся.

— В Португалии. У него с женой образовалось немного свободного времени.

«Жаль», — подумала Тони. Кинкейд был в курсе биоопасностей, а Фрэнк нет.

Словно прочтя ее мысли, Фрэнк сказал:

— Не волнуйся. — В руке он держал фотокопию какого-то толстого документа. — У меня тут ваш протокол. — Это был план действий, который Тони обговорила с Кинкейдом. Фрэнк явно читал его, пока ждал встречи с ней. — Моя первая обязанность — оградить территорию. — И он посмотрел вокруг.

Тони это уже сделала, но промолчала. Фрэнку надо было самоутвердиться.

— Вы двое! — крикнул он двум офицерам в форме, сидевшим в патрульной машине. — Поставьте машину на дороге у въезда и никого не пропускайте без моего ведома.

— Отличная идея, — сказала Тони, хотя в действительности это ничего не меняло.

— Затем мы должны обеспечить, чтобы никто не выходил отсюда. — Фрэнк явно действовал по протоколу.

Тони кивнула.

— А здесь никого и нет, кроме моей команды, и они все в биозащитных костюмах.

— Не нравится мне этот протокол: он возлагает на месте преступления ответственность на гражданских лиц.

— А почему ты считаешь, что это место преступления?

— Но украдены же образцы медикамента.

— Не отсюда.

Фрэнк пропустил это мимо ушей.

— Ну а как ваш человек подцепил вирус? Вы же все в лаборатории ходите в этих костюмах, верно?

— Это предстоит выяснить местному совету здравоохранения, — сказала Тони, уклоняясь от прямого ответа. — Нет смысла строить догадки.

— А когда ты сюда приехала, тут были какие-нибудь животные?

Тони медлила с ответом.

Фрэнку, который был хорошим детективом и мало что упускал, этого было достаточно.

— Значит, некое животное выбралось из лаборатории и заразило лаборанта, когда на нем не было костюма?

— Я не знаю, что произошло, и не хочу, чтобы ходили разные непроверенные теории. Можем мы на данный момент сконцентрироваться на том, чтобы обезопасить людей?

— Угу. Но ты же беспокоишься не за людей. Ты хочешь защитить компанию и твоего бесценного профессора Оксенфорда.

Тони удивилась, почему он сказал «бесценного», но прежде чем она успела на это отреагировать, в шлеме раздался гудок.

— Меня вызывают по телефону, — сказала она Фрэнку. — Извини.

Она вынула наушники из шлема и надела. Снова прозвучал гудок, затем шипение связи, и она услышала голос охранника, сидящего на коммутаторе в «Кремле»:

— Доктор Соломонс вызывает мисс Галло.

— Алло, — произнесла Тони.

Послышался голос доктора:

— Майкл умер, Тони.

Тони зажмурилась.

— Ох, Руфь, мне так жаль!

— Он умер бы, даже если бы мы добрались до него на сутки раньше. Я почти уверена, что у него была Мадоба-два.

— Мы сделали все, что могли, — прерывающимся от горя голосом сказала Тони.

— Есть идея, как это случилось?

Тони не хотела распространяться в присутствии Фрэнка.

— Его смущала жестокость к животным. И потом, я думаю, он был выбит из колеи смертью матери год назад.

— Бедный мальчик.

— Руфь, у меня тут полиция. Я поговорю с вами позже.

— О’кей.

Связь прервалась. Тони сняла наушники.

— Значит, он умер, — сказал Фрэнк.

— Его звали Майкл Росс, и похоже, что он подцепил вирус под названием Мадоба-два.

— А что это было за животное?

Тони неожиданно решила устроить для Фрэнка маленькую западню.

— Хомячок, — сказала она. — По имени Пушистик.

— Могли и другие люди заразиться?

— Это вопрос первостепенной важности. Майкл жил тут один — у него не было семьи и было лишь несколько друзей. Все, кто посещал его до того, как он заболел, — вне опасности, если у них не было особо интимных отношений, например, если они не кололись одной иглой. Всякий, зашедший к нему, когда уже появились признаки заболевания, наверняка вызвал бы врача. Так что есть серьезное основание считать, что он никому не передал вируса. — Тони все приуменьшала. С Кинкейдом она была бы откровеннее, так как могла быть уверена, что он не поднимет паники. А Фрэнк был другой. И она добавила: — Но наша первостепенная обязанность — связаться со всеми, кто мог встречаться с Майклом в последние шестнадцать дней. Я нашла его адресную книжку.

Фрэнк изменил направление разговора:

— Я слышал, ты сказала, что его смущала жестокость к животным. Он принадлежал к какой-то группе?

— Да. «Свободу животным».

— Откуда тебе