Проект «Геката» (СИ) - "Токацин"

— Мои работники не стоят на улице и ничего никому не предлагают, — послышался из вестибюля ледяной голос одной из самок; Гедимин увидел в проём жёлтые экзоскелеты и красное платье. — Особенно во время перерыва. Безнадзорные малолетние девицы и невменяемые люди с бластерами — это по вашей части, шериф. Мне хватает своих забот.

В проём выглянула другая самка в уличном комбинезоне, приветливо подмигнула Гедимину и расправила подстилку, засыпанную обломками плит. Патрульный, проходящий мимо пролома, посветил на сармата считывателем — видимо, сработал рефлекс.

— Я понял с одного раза, миссис Агуэра, — отозвался Фостер. — С бластером всё решено, осталось куда-то пристроить девицу. Ну, мисс Космокошка, вы вспомнили своё имя, или мне зачитать результат экспертизы?

«Космокошка?» — Гедимин, удивлённо мигнув, поставил наземь уже приготовленную к стыковке плиту и заглянул в пролом. Никаких кошек он не увидел — только человеческую самочку, низкорослую и тощую даже по сравнению с девушками из «Сю». Она была завёрнута в цветное полотнище, отдалённо знакомое Гедимину, — кажется, чем-то таким его вытирали после горячего купания. Из тряпки торчала только голова со свисающими с макушки волосяными петлями, похожими на щупальца. Самка смотрела себе под ноги, но при словах об экспертизе на долю секунды вскинула взгляд на Фостера и сердито засопела.

— Роза Карраско, Атлантис, штат Аргентина, купол Текка, — зачитал патрульный с экрана смарта. — Пятнадцать лет, единственный ребёнок в семье…

— Родственники ответили на запрос? — перебил его Фостер. «Космокошка» вздрогнула и снова подняла взгляд на него.

— Я имею право здесь находиться, — угрюмо сказала она. — У меня разрешение.

— Я его видел, — сухо ответил Фостер. — Там нет ничего о стоянии на мостовой в полуголом виде и приставании ко всем проходящим пилотам.

Щёки и уши самочки побагровели.

— Я только искала попутчиков!

— Ну так и нашла, — сказал патрульный, разглядывая экран смарта. — Что не понравилось? Зачем было кричать и царапаться? Могли бы пристрелить.

Он махнул рукой в сторону пролома. Гедимин поднял плиту и насадил её край на торчащие снизу штыри. Фиксация была ненадёжной — до первого врезавшегося в стену глайдера — и сармат постарался укрепить её, сплавив фрил по швам в плотную массу. По мере уплотнения швов голоса из здания становились тише и наконец заглохли. Сармат хмыкнул. «Космокошка… Люди всё-таки странные.»

С порога донеслось хихиканье.

— Ну, они пушистые и… Они ведь как-то плодятся! И я видела алитийцев в кино. Они красавцы!

— Они — растения, — мрачно ответил Фостер, выходя из вестибюля. Рядом с ним, аккуратно придерживаемая за прикрытое полотенцем плечо, шла Роза Карраско.

— Растения-симбионты. К тому же ни один землянин их в глаза не видел. А по рокканским обычаям тебя подвесили бы за волосы над пропастью. Спаривание с кем попало там очень не одобряется.

Девица недоверчиво хихикнула.

— Гедимин, — Фостер, остановившись, перевёл взгляд на сармата. — Как идёт работа?

Ремонтник кивнул на почти восстановленную декоративную панель. Она раскололась на крупные кусочки, и узор на них был несложным, — оставалось замаскировать швы.

— Хорошо-хорошо, — рассеянно покивал Фостер, думая о чём-то своём. — Скажи, у тебя были женщины? Лет двадцать пять назад у вас вроде были свободные нравы…

Гедимин мигнул.

— Да, — ответил он и замолчал, ожидая новых странных вопросов.

— Отлично, — Фостер подтолкнул самочку к нему. Она, резко перестав хихикать, попятилась, но «клешня» экзоскелета держала её крепко.

— Значит, знаешь, что делать. Вот это существо хочет лечь под инопланетянина. У нас в штате их нет, но, я думаю, теск тоже сойдёт. Можешь забрать на базу. Никто не знает, что она тут, — искать не будут.

Гедимин не успел даже понять, чего от него хотят, как Роза, вывернувшись из стальной «клешни», рванулась к терминалу. На полпути её поймал патрульный. Фостер, махнув сармату рукой, прошёл мимо и нагнал упирающуюся девицу у входа в терминал, — патрульный с трудом её удерживал. Гедимин, пожав плечами, вернулся к работе.

Часть осколков относилась к внутреннему покрытию; на них был выпуклый цветочный орнамент, и он сильно раскрошился. Гедимин разложил его остатки на подстеленном полотнище скирлина и думал, что с ними получится сделать, когда его тронули за тыльную сторону ладони.

— Достаточно, мистер Джед, — сказала самка, глядя на сидящего сармата сверху вниз. — Не мучайтесь. Мы повесим тут цветы, и никто не поймёт, в чём дело. Не устали?

— Тут не было ничего сложного, — ответил Гедимин, стряхивая оставшиеся обломки в мусорный контейнер. — Эта самочка… кто она?

— Малолетняя дурёха с Земли, — отозвалась самка, брезгливо скривив губы. — Думала добраться до Мианы, переходя из кабины в кабину. А тут не Земля, и на звездолётах нет кислорода для шлюх. Надо было ещё с утра отвести её в участок, а мы думали — к обеду сама устанет и уйдёт. И вот — нашла себе каких-то ненормальных…

Самка указала на полузаделанный пролом.

— Надеюсь, шериф найдёт её родственников. Хорошо, обошлось без крови, а то копы здесь бы на неделю застряли.

— Джой, хватит ныть, — недовольно сказала другая самка, уже переодевшаяся из уличного комбинезона в белое платье — только полумаска пока ещё висела на груди, и смуглое лицо было открыто. — Мистеру Джеду надо отдохнуть. Идёмте, я налью вам чаю. Нет-нет, не спорьте, — приказ миссис Агуэра!

Сармат, вытерев руки мокрой ветошью, пошёл за ней. Местные традиции оставались странными — надо было к этому привыкать.

Он сел на пол перед маленьким круглым столом и долго соображал, куда деть ноги, — столешница располагалась слишком низко, неудобно даже для человека. «А, так положено,» — облегчённо вздохнул он про себя, увидев, что и самка опускается на пол, прежде чем выдвинуть из стенной ниши посудину из тёмной керамики. Это действительно была керамика, очень старая на вид, с затейливым орнаментом, — кажется, змеи и растения в разных сочетаниях. Рядом, на том же подносе, стояли белые квадратные чашки и небольшое корытце, частично наполненное водой. В воде плавали сухие цветы; жидкость расправила их лепестки, и они казались свежими. «Эти — настоящие,» — понял Гедимин, даже не притронувшись к анализатору. «Зачем они тут?»

— Вот этому чайнику, — сказала самка, с едва заметной улыбкой подняв предмет со стола, — в том году исполнилось двести лет. Много для такой непрочной вещи, правда?

Гедимин кивнул. «Двести лет,» — он задумчиво сощурился. «ЛИЭГ рассчитан на пятьсот лет работы. Интересно, через двести лет в госпитале всё ещё будет электричество от моего ЛИЭГа?»

— Ваш чай, мистер Джед, — самка поставила перед ним чашку с желтоватой жидкостью. Запах показался Гедимину знакомым — примерно так пахла земля под прибрежными кустами поздней осенью (если никто из охранников не опустошал там выделительную систему).

— Настоящий, — самка снова улыбнулась. — Это когда-то росло в горах Северного Союза. Говорят, раньше это выращивали в Сине. Сейчас там зачумлённые земли. Ни один дурак не сунет в рот нечто, выращенное в Сине. Пейте, мистер Джед.

Жидкость была довольно горячей, — не настолько, чтобы сармат мог обжечься, но он привык к более прохладной пище. Вкуса не было — ещё одно вещество, которое сарматские рецепторы не обнаруживали.

Из вестибюля донёсся шорох занавеси и удивлённый возглас.

— Что ты тут забыл, Винстон? Бар в соседнем доме!

В ответ раздался смешок.

— Я трезв, разве не видно? Я пришёл расслабиться. В «Сю» кончилась горячая вода?

— Мы не даём в долг, Джон Винстон, — сухо отозвалась самка.

— Я всегда готов расплатиться, Джой, — усмехнулся бывший повстанец, и Гедимин услышал звонкий шлепок и негодующее фырканье. В соседнем помещении загромыхали стальные «копыта».

— Тихо-тихо, Тьягу, — успокаивающим тоном сказал Джон. — Не понимаю я тебя, Джой. Вот деньги, вот хороший клиент. Неужели я для тебя противнее теска-ремонтника со шрамами по всей шкуре? Или тебя, наоборот, привлекают шрамы?