Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

Тот застонал, ощутив на себе полный вес львиной туши, и прокушенное плечо вспыхнуло, как от прикосновения раскаленного железа. Каждая клеточка его тела вопила от мучительной боли, но тяжелее всего приходилось грудной клетке и сломанным ребрам.

Захариэль зажмурился и прикусил губу, но все же столкнул с себя тушу, перевалив ее на бок. В легкие рванулся воздух, но обломки ребер опять задели друг за друга, вызвав новый всплеск боли.

Клыки льва все еще не отпускали его доспехи и плечо, и боль казалась непереносимой. Бросив пистолет, Захариэль сделал глубокий вдох и завел руки по обе стороны от огромной головы чудовища. Несмотря на то что глаза зверя уже погасли, ужасный вид поражал своей колоссальной мощью. Захариэль понимал, что противник наверняка мертв, но все же почти ожидал, что страшные челюсти вот-вот раскроются и закончат начатое.

Надо было действовать как можно быстрее, и он с отчаянным криком решительно дернул голову монстра. Острые клыки выскользнули из тела, обагренные его кровью. Захариэль, освободившись от смертельной хватки, откатился в сторону.

Из ран на плече хлынула кровь, и следующие несколько минут юноша потратил на то, чтобы снять поврежденные пластины брони и очистить ужасные проколы. Затем он как можно тщательнее обработал раны снадобьями, взятыми из седельной сумки растерзанного коня, и наложил тугие повязки.

Как ни странно, боль сразу утихла, но Захариэль понимал, что это лишь шок и вскоре она вернется с еще большей силой. Как только он принял все меры, чтобы помочь своему телу, он в изнеможении упал на колени и стал вспоминать, как сумел победить врага.

Что за странная сила помогла ему увидеть чудовище в таком странном свете? Было ли это следствием его недавнего путешествия по лесу, подарком встреченных Хранителей?

Или это явление относилось к каким-то темным силам?

Хранители сказали, что скверна уже коснулась его.

Было ли это проявлением скверны?

Как бы то ни было, объяснить он ничего не мог, и незнакомые способности пугали Захариэля больше, чем ярость калибанского льва. Он решил не доискиваться до происхождения странного явления и никому о нем не рассказывать. В древности на Калибане люди сгорали на кострах и за меньшее, а Захариэль не имел ни малейшего желания окончить свои дни в пылающем пламени.

Наконец он, покачиваясь, поднялся на ноги и подобрал меч и пистолет. Согласно обычаям Ордена претендент должен был привезти со своей первой охоты какую-нибудь часть убитого противника в качестве трофея, но взрывы в животе и груди льва почти ничего не оставили от его туловища, кроме окровавленных ошметков.

Осмотрев поверженное чудовище, Захариэль понял, что может принести в Эндриаго, а потом и в Алдарух только одно — голову льва. Он поднял меч и принялся отделять голову от остатков туловища. Зазубренное механическое лезвие довольно быстро справилось с работой, поскольку теперь пластины хитиновой брони оставались неподвижными.

Наконец голова отвалилась, и Захариэль повернулся к тропе, указанной ему лесником, казалось, целую вечность назад.

Несмотря на боль и слабость от потери крови, юноша упрямо шагал по направлению к Эндриаго, тащил за собой тяжелый клыкастый трофей и улыбался.

Он воображал реакцию лорда Домиэля и Нарела. Захариэль не обижался на этих людей за их сомнения и почти полную уверенность в том, что чудовище возьмет верх. Он просто был счастлив доказать обратное. Он выполнил все условия испытания. Он убил монстра и освободил жителей Эндриаго от ужаса. И в то же время окончательно уверился в своих силах.

Он доказал свои способности. Доказал, что соответствует требованиям Ордена и достоин стать рыцарем.

Но самым важным было то, что он остался жив.

Оглядываясь на голову зверя, он испытывал всепоглощающий восторг триумфа. Он прошел через суровое судилище. Цель охоты достигнута.

Захариэль впервые в жизни чувствовал свое соответствие стандартам, которые сам себе поставил. Он никогда не поддастся самоуспокоению и всегда будет стремиться доказать собственную ценность. Он создан для испытаний, и не важно, есть у них название или нет. Всегда найдется еще одно чудовище, которое необходимо убить, еще одна битва, еще одна война.

Он не сдастся до последнего биения сердца и никогда не позволит себе колебаться. Но в тот момент он чувствовал, что заслужил право гордиться собой и своим успехом.

Захариэль покинул поляну и отправился в долгий путь к Эндриаго.

Глава 9

В Эндриаго лорд Домиэль взамен растерзанной львом лошади подарил Захариэлю нового боевого скакуна. После недели так необходимого отдыха в замке плечо и ребра стали потихоньку заживать, и, как только радостные жители согласились его отпустить, Захариэль, уже способный двигаться без мучительной боли, с нетерпением отправился домой.

Учитывая тот факт, что он уже проезжал этой дорогой, хотя и в обратном направлении, Захариэль знал, какие тропы выбрать, и проделал путь до крепости-монастыря Ордена даже быстрее, чем ожидал. Через тридцать восемь дней после того, как он покинул Эндриаго, на горизонте показались башни Алдаруха. На тридцать девятый день юный воин подъехал к воротам.

Последняя часть путешествия имела для него самое большое значение. Чем ближе он подъезжал, тем сильнее разгоралось в груди радостное волнение. Захариэлю не терпелось поскорее снова увидеться с Немиэлем и всеми остальными друзьями.

Безусловно, ему еще предстоит встреча с экзаменаторами Ордена и отчет об успехах в охоте, но при наличии такого трофея Захариэль не ждал никаких трудностей. Он предвкушал горячую дружескую встречу с товарищами, тем более что никто из них, как ему было известно, не ожидал увидеть его живым.

Сам он даже не мог представить подобного исхода. Жизнь казалась Захариэлю чудесной. И пережитые трудности и испытания только придавали ей еще больше радости. Он встретился в единоличной схватке с опаснейшим из хищников Калибана и выжил. И Захариэлю не терпелось поделиться своей радостью с друзьями.

Он не мог знать, насколько печальными были недели его отсутствия в Алдарухе. Друзья считали его погибшим. И скорбели по нему.

Почти все они мысленно его похоронили.

Тот факт, что, несмотря на все страхи и сомнения, Захариэль остался в живых, придаст его славе особый блеск в глазах ровесников, особенно тех, кто одновременно с ним вступил в ряды претендентов Ордена.

Но перед возвращением в Алдарух Захариэль еще не знал всего этого.

— Мы все считали тебя мертвым, — возбужденно произнес Аттиас.

Парень нес в руках сундучок с немногочисленными пожитками Захариэля и, подпрыгивая от волнения, шагал следом за приятелем, в руках которого была его свернутая постель.

— Все так и думали. Все решили, что чудовище тебя убьет. Даже поговаривали о проведении погребальной церемонии. Вот было бы забавно, правда? Вообрази, ты возвращаешься и узнаешь, что твое имя уже высечено на мемориальных плитах в катакомбах.

Первый день после возвращения Захариэля в Алдарух уже клонился к вечеру. Несколькими часами ранее он проехал через главные ворота крепости и был встречен громкими возгласами и топотом. По всей видимости, слух о его приближении уже распространился по всему монастырю, поскольку за открывшимися створами он увидел громадную толпу.

Въезжая во двор, он заметил и претендентов, и рыцарей, и слуг — все собрались поздравить его с благополучным возвращением. Его появление вызвало оглушительный гомон. Этот момент окончания его первого приключения, момент радостного возвращения домой, когда он впервые ощутил себя равным остальным членам Ордена, навсегда останется в его памяти.

Немиэль тоже ждал его во дворе и первым бросился навстречу, чтобы заключить в крепкие объятия. Немиэль что-то торопливо говорил, его губы энергично двигались, но громогласные крики приветствий не давали разобрать ни слова.

В конце концов, когда волнение немного улеглось, Захариэль, как положено, отрапортовал смотрителю ворот, и ему назначили время встречи с экзаменаторами Ордена. А до тех пор ему было приказано покинуть комнату претендентов. Для тех, кто прошел испытание, но еще официально не был принят в ряды рыцарей, в малолюдном крыле крепости имелось несколько специальных комнат.

— Ну вот и пришли, — сказал Захариэль, открывая дверь своего нового жилища и заглядывая внутрь.

Комната была пустой. Согласно монастырским обычаям Ордена, обстановка в ней была более чем спартанской. В углу стоял топчан для сна, но больше из мебели ничего не было, даже стула.

— Я надеюсь, они не продержат тебя здесь долго, — пробормотал остановившийся рядом Аттиас.

Захариэль, уже узнав, что мастер Рамиэль доволен успехами своего воспитанника, снисходительно усмехнулся.