"Фантастика 2023-177". Компиляция. Книги 1-21 (СИ) - Исьемини Виктор

За день марша войско преодолело больше половины расстояния до гевской границы — благо, добыча была невелика, и обоз не слишком сдерживал колонну. Несколько раз начинал идти дождь, но, милостью Гунгиллы, дорога не раскисла… На привале Гезнур засел за письма. Его безымянный палач-лекарь-цирюльник, обладавший, помимо прочих талантов, и искусством скорого письма, едва поспевал за диктовкой. Военачальники — некромант, Бельвар Андрухский и Трейен, брат герцога Дригского, возглавлявший рыцарей родича в этом походе — полагали, что Гезнур соберет их на военный совет. Но, так и не дождавшись, явились к костру короля сами.

— Ваше величество, — обратился к Гезнуру герцог Андрухский, — не хотите ли поставить нас в известность о дальнейших планах?

Гевец оглянулся и, велев писарю-палачу-цирюльнику готовить новый лист, объяснил:

— Прошу прощения, господа… возможно, я должен был сказать об этом, но никаких особых планов у меня нет. Мы встретим армию Алекиана неподалеку от Акенра и дадим бой. Во всяком случае, пока что имперцы направляются именно к Акнеру. Сейчас я пишу моим вассалам, чтобы готовили доски, плотницкий инструмент и побольше работников. Есть некая идея… Еще пишу в столицу. Пишу, чтобы подвезли как можно больше стрел. Пишу отцу, чтобы прислал всех, кто умеет держаться в седле и склонять пику. Всех, кто способен хотя бы принять первый удар имперской конницы, способен хотя бы свалиться с седла! Если нам удастся сдержать первый натиск кавалерии, у нас будет шанс. Поэтому я прошу прислать всех — стариков, юнцов, даже калек, способных усидеть в седле. А уж доспехов, гилфинговой милостью, после вчерашней драки у нас имеется в избытке.

Король оглядел притихших союзников и грустно закончил.

— Да, именно так. Мы бросим, если потребуется, под копыта имперской конницы всех дворян Гевы — лишь бы выстоять при первом натиске. А для чего еще живут рыцари? Именно для того, чтобы умереть, сражаясь за сеньора и свою страну. Через несколько дней мы встретим имперскую армию, и тогда решится — быть ли Геве. Да не только Геве! Быть ли Андруху, Дригу, Фенаде… Да и вашему Могнаку, маршал тоже — быть ли. Если нет, если мы проиграем, в Мире не останется ничего, кроме императора и его послушных рабов. Через несколько дней решится судьба Мира, ни больше, ни меньше… Ступайте к своим людям, господа, и постарайтесь объяснить им то, что я сейчас сказал. А теперь прошу прощения, мне нужно составить еще несколько писем.

Глава 38

Гева встретила имперскую армию дождем — будто стремилась оправдать славу «мокрого королевства». Все и вся бежало при появлении авангарда грозного войска с запада, оставался только дождь. Взору имперцев предстали мокнущие под монотонно бесконечно падающими каплями убранные поля и голые, сбросившие листву, рощи. Ни дымка из деревенских трубы, ни прохожего — жители ушли вглубь страны, прихватив, разумеется, все, что смогли унести. Не лаяли собаки, не слышно было мычанья и блеянья… Только шорох и шепот дождя. На дорогах расползаются в серую кашу тысячи отпечатков копыт и глубокие колеи, оставленные многочисленными повозками.

Алекиан велел разослать усиленные дозоры и расположить войско в брошенном селе. Деревенские домишки оказались до того убогими, что Алекиан предпочел мокнуть под дождем, покуда разобьют шатер. Теперь следовало подтянуть обозы и дождаться отставших — на вражеской территории квартирьеры не подготовили новый бивуак и не запасли фураж и провиант. К тому же двигаться дальше в непогоду было не с руки, тогда как единственная дорога на восток шла мимо внушительного замка. Ни пройти мимо, ни осадить, покуда не пришел обоз со снаряжением и запасами — только ждать.

Вернувшись, разведчики доложили, что обнаружили неприятельский стан — гевцы, похоже, прибыли накануне и тоже только что разбили лагерь, но у них, по крайней мере, нет проблем с фуражом и провиантом — все необходимое доставляют из замка Анрак.

Услышав, что впереди родовое владение гевского короля, Алекиан заявил капитанам, что это весьма удачно — теперь-то гевец наверняка даст бой и не потребуется бродить, преследуя его, по «мокрому королевству». Свой-то собственный замок он наверняка станет защищать. Полководцы не разделяли оптимизма главнокомандующего: гевец сам вторгался на ванетскую территорию, он не побоится снова скрестить мечи с врагом. К тому же разведчики донесли, что из неприятельского лагеря доносится стук топоров, там что-то сооружают. Ветераны припомнили Арникскую битву и осаду Альды — кстати, как и тогда, идет дождь. Вернее — некстати. Все, как это обычно бывает на подобных советах, принялись демонстрировать собственную осведомленность в военной науке, припоминая перипетии давней кампании, отмалчивался один Валент Гранлотский, сражавшийся в Альдийской войне против имперцев — ему было не с руки припоминать свои подвиги. Зато остальные говорили, перебивая друг друга, много и горячо. Припомнили и военную хитрость демона, заманившего гонзорскую кавалерию в ловушку, и его фокус с дождем… Так ничего не решили, пока Алекиан не прекратил бесполезный совет и не отослал капитанов к их отрядам.

Дождь, монотонный и унылый, шел большую часть ночи, под утро стих, однако солнце так и не вышло. Многим имперцам пришлось ночевать под открытым небом, теперь они развели костры и попытались просушить мокрое платье. Едкий дым от сырого хвороста смешался с вонючим паром, источаемым сохнущими одеждами. Капитаны и военачальники разослали солдат рубить деревья и обыскать округу — следовало обустроить лагерь и собрать припасы, поскольку продовольствие подходило к концу. Недостатка не было только в фураже, заготовленное местными крестьянами сено гевцы не успели вывезти. Вскоре за холмами там и сям поднялись столбы дыма — не найдя добычи, имперцы жгли поселения в округе. Несколько раз принимался идти дождь, но Гунгилла милостива — всякий раз быстро прекращался.

Над имперским лагерем повисла удушливая дымка и смрад, источаемый нечистотами и сохнущим тряпьем. Тогерцы с тильцами были недовольны и злобно косились друг на друга, виня соседей в том, что оказались в столь бедственном положении. Те и другие охотней принялись бы резать недавних противников, чем гевцев. Валент распорядился переместить тильское войско в сторону от основного лагеря и разместил между ним и ополчением Тогера две роты гвардии. Вдобавок воинам выдали урезанный паек, все были злы и наверняка подумывали о бунте, но молчали, памятуя о том, как скор на расправу молодой император…

Алекиан выслушал доклады разведчиков, те доносили, что лагерь гевцев довольно велик, то есть противник многочислен… еще выяснилось, что гевцы передвинули за ночь лагерь под стены Анрака, и теперь атаковать их — означает штурмовать большой хорошо укрепленный замок. Пройти мимо тоже невозможно — тогда гевское войско окажется между основными силами имперцев и обозом. С обозом идут отставшие на марше, а также резерв — большие силы, но вряд ли они смогут отразить нападение Гезнура. Оставалось ждать… и после того, как соединятся все отряды имперской армии — попытаться дать бой. Спешка, с которой император стремился на восток, оказалась напрасной.

Прошел еще день — и на дороге показались фургоны, окруженные конвоем. Вопреки ожиданиям, сперва к войску Алекиана присоединился не арьергард с обозом, а остатки северной армии, приведенные Кенпертом. Придворный щеголь оказался не только отважным бойцом, но и осмотрительным командиром. Ему удалось собрать несколько сот уцелевших после разгрома ополченцев, а также обоз, благоразумно удаленный от места схватки ок-Икерном. Сам имперский маршал тоже ехал с Кенпертом, но… Сэра Брудо было трудно узнать. Оборванный, с всклокоченными сильно поседевшими волосами и нечесаной бородой, рыцарь никому не позволял к себе приблизиться. Он тревожно озирался и постоянно бормотал невнятные оправдания:

— Я тоже был там, я тоже сражался… нет, я не прошу прощения, потому что я тоже сражался… и я победил, победил…

Едва взглянув на маршала, странно равнодушный Алекиан отвернулся и бросил оруженосцам: