Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

«МиГов», после которых цели превращались в руины, а живая сила противника – в изуродованные трупы, приводили немецкое командование в состояние шока. Уже были случаи, когда пехотный полк на марше превращался кассетными бомбами в мелкий фарш. Я уже молчу о разрушенных мостах и снесенных до основания железнодорожных станциях.

– Это невозможно, это фантастично, – бормотал изумленный Тирпиц, слушая мой рассказ. Потом он немного помолчал и задал мне вопрос, который я с замиранием сердца ждала от него: – Скажите мне, кто вы такие, фрау Нина, и откуда вы прибыли? Вы посланцы Всевышнего или его оппонента?

Я замялась. Врать мне не хотелось, а говорить правду… Впрочем, все равно вскоре информация о нашем нездешнем происхождении станет секретом Полишинеля. И я решилась…

– Господин адмирал, все значительно проще и одновременно страшнее. Дело в том, что мы прибыли из будущего…

– И какое же оно, это будущее, – спросил изумленный адмирал, еще не до конца поверивший в мои слова.

– Оно ужасное, – ответила я, – и вам бы оно понравилось еще меньше, чем нам…

24 (11) октября 1917 года, полдень. Гатчина

Александр Васильевич Тамбовцев

С самого утра в Петербурге и его окрестностях шел мелкий и нудный осенний дождь. В такую вот мерзкую погоду Сталин решил съездить в Гатчину, навестить императорское семейство. Заботы, навалившиеся на ЦК и Совнарком после «мятежа гешефтмахеров», постепенно уходили в прошлое, а машина НКВД, запущенная стараниями Дзержинского и нашими орлами, набирала обороты. В ходе следствия выяснялись адреса, пароли, явки, связи с группами влияния и иностранными разведками.

Параллельно с этой, невидимой внешнему миру работой был нанесен удар по праволиберальной части оппозиции. В бывшем «Рабочем пути», который снова стал «Правдой», вышла большая редакционная статья под заголовком «Кто виновен в поражении России?». Целью статьи стали военно-промышленные комитеты, учрежденные якобы для помощи воюющему русскому государству в снабжении армии и флота, а на самом деле превратившиеся в черную дыру, куда бесследно утекали казенные рубли. Причем счет шел на миллионы.

Главным фигурантом в этом деле стал Александр Иванович Гучков, последовательный либерал и конституционалист, один из соавторов февральского заговора против Николая II. В московском комитете делами крутил Павел Павлович Рябушинский, имевший ничуть не меньшие аппетиты.

Воровали господа либералы, надо сказать, с размахом. Например, организации, имевшей при учреждении собственный капитал в 460 тысяч рублей, было отпущено из казны на выполнение военных заказов более 400 миллионов рублей, из которых более половины сгинули безвестно, а те боеприпасы и амуниция, что все-таки были поставлены в армию, обходились государству в два-три раза дороже, чем произведенные на казенных предприятиях. Да и к тому же они были весьма дурного качества.

Сказались связи Гучкова с высшим генералитетом, в частности с генералами Поливановым, Алексеевым и Рузским. Государь Петр Алексеевич в подобных случаях вороватых поставщиков бил батогами и вздергивал на дыбу, а по второму разу и вешал. Это если повезет, а бывало и на кол сажал. Но Николай Александрович, увы, сильно уступал своему великому предку в умении наводить в хозяйстве элементарный порядок.

Поэтому рабочие голодали, на фронтах царил жесточайший снарядный и патронный голод, а господа промышленники наживали миллионы. Деньги текли рекой, в дорогих ресторанах подгулявшие спекулянты швыряли «катеньки» цыганкам-танцоркам, а дорогие кокотки зарабатывали за ночь столько, что на их гонорар можно было бы иному офицеру-фронтовику жить безбедно до конца его дней.

После Февраля казалось, что всему этому не будет ни конца, ни края: «Теперь мы тут Власть – гуляй, ребята!» Потом наступил Октябрь, но первые десять дней Советское правительство почти не обращало внимания на ВПК, будто располагался он не в Петрограде, а где-нибудь на другой планете, на Луне, скажем, или на Марсе.

Тамошняя публика приободрилась, решив, что «не посмеют». Оказалось – посмели! «Правда» разразилась разгромной статьей. И в тот же день, пока крысы не начали разбегаться с награбленным ими добром, здание на Литейном, 46, более известный жителям Петрограда как «Пале Рояль», было плотно оцеплено бойцами в пятнистой камуфляжной форме, которые поначалу всех впускали, но никого не выпускали. Еще чуть позже на нескольких автомобилях подъехали люди, одетые в офицерскую форму без погон и прочих знаков различия, и арестовали всех: начиная с самого Александра Ивановича Гучкова, надменного, словно альфа-самец павиана, и кончая последним клерком.

Обыск в опустевшем здании шел уже больше суток, будущий уголовный процесс обещал стать самым громким событием подобного рода со времен мятежа декабристов. Теперь стало ясно, что в этом варианте истории уже не будет бродящей по источникам байки о том, что, дескать, «большевики-с разложили армию!» Процесс все выявит и расставит на свои места: кто разлагал, зачем разлагал и кто сколько с этого имел.

Партийный тандем посовещался с умными людьми и решил, что судить деятелей военно-промышленных комитетов будет Военно-революционный трибунал. Государственным обвинителем от лица Совнаркома на процессе будет Андрей Януарьевич Вышинский, а присяжными – шесть представителей от русского офицерства, в том числе адмирал Бахирев, генералы Деникин и Марков. Еще трое офицеров подлежали случайной выборке. Кроме того, присяжными выбирались по жребию шесть представителей из числа председателей солдатских и рабочих комитетов. Воров и казнокрадов не любил никто. Поэтому ворам-миллионщикам светила реальная ВМСЗ («высшая мера социальной защиты»). Поскольку генерал Духонин был жив и здоров, выражение «отправить в штаб Духонина» в этом варианте истории не появилось.

Теперь настало время поговорить с господами Романовыми, без угроз, но серьезно. Власть в России должна была быть передана максимально легитимно. Главная проблема состояла в том, что Временное правительство, бескровно уступившее бразды правления Совнаркому, само не обладало никакой легитимностью, оно было самопровозглашенным. Отречение же царя Николая II тоже было оформлено с нарушением всех тогдашних юридических процедур и выглядело обыкновенной филькиной грамотой. И в то же время идея монархии, особенно с Романовыми во главе, была в России безнадежно скомпрометирована. Получалась классическая задача «про волка, козла и капусту».

Автоколонна с председателем Совнаркома и его сопровождающими прибыла в Гатчину сразу после обеда. Романовых собрали в небольшом помещении. Собственно говоря, для беседы Сталину была нужна лишь Мария Федоровна, как глава фамилии, и два брата: экс-император Николай и несостоявшийся – Михаил. Присутствие же Александры Федоровны, двух ее старших дочерей, Александра Михайловича, Ксении, Ольги и обоих Николаевичей было обычной массовкой. Впрочем, к Александру Михайловичу имелось предложение, которое мы хотели озвучить после завершения официальной части, а к Николаю Николаевичу – пара вопросов особого толка.

Рассевшись вокруг большого массивного стола, Романовы настороженно замолкли, увидев, как сопровождающие Сталина солдаты вносят в комнату какой-то зачехленный до