Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

Басракан выставил руку, и драгоценности были положены ему на ладонь. Из-под красного одеяния он достал кинжал. Аккуратно поковырял оправу двух огромных рубинов. Золото, сапфиры и черные опалы отшвырнул, словно мусор. Затем медленно поднес ладони к лицу, и в каждой из них лежал кроваво-красный камень.

— Они мои наконец, – сказал он себе. – Вся власть – моя. – Он повернул голову – ни один мускул на его лице не дрогнул – и посмотрел на голых женщин, висящих на цепях. Еще до захода солнца сомневающимся будет представлено доказательство. – Женщин увести и запереть, Джбейль. Сегодня они будут отданы древним богам.

Тамира задрожала и едва не потеряла сознание. Отданы древним богам. То есть принесены в жертву – ничего другого это не могло означать. Ей хотелось кричать, умолять, но язык прилип к небу. Она дико глядела на смуглых людей в тюрбанах, явившихся, чтобы снять с нее оковы. Члены ее отказывались повиноваться, она не могла стоять без помощи. Когда ее выносили из камеры, взгляд ее отчаянно искал Басракана – человека, имеющего здесь власть над жизнью и смертью, человека, который мог, который должен изменить свое решение. Ималла стоял перед столом, на котором лежали рубины, и быстрыми пальцами делал что-то с бутылочками и горшочками.

Дверь закрылась, скрыв от Тамиры ималлу, и в ее горле родился нечленораздельный вой отчаяния. Она попыталась найти во рту влагу, чтобы умолять людей с холодными глазами, которые несли ее, не обращая внимания на ее наготу. Для них она вполне могла быть и не женщиной. Жертвенное мясо.

Ее несли дальше, вниз по изогнутой каменной лестнице, туда, где начинались затхлые коридоры. Открылась тяжелая, окованная железом дверь, и ее швырнули на земляной пол. С глухим ударом дверь захлопнулась.

Бежать, думала она. Она была воровкой, искусной воровкой, привыкшей проникать туда, куда ее не впускали. Она, конечно, может и выбраться оттуда, откуда ее не выпускают. Неловко, поскольку ноги и руки не слушались, она встала на колени и осмотрела свою тюрьму. Земляной пол, грубые каменные стены, крепкая дверь. Больше ничего. Тусклый свет пробивался сквозь узкие прорези у потолка, на высоте, намного превышающей ее рост. Неожиданная надежда быстро померкла.

Кто-то скулил, и это напомнило Тамире, что она не одна. На полу, сжавшись и обхватив голову руками, лежала Йондра.

— Он никогда меня не найдет, – горько плакала аристократка.

— Он найдет нас, – сказала твердо Тамира, – и спасет.

Ее поразило, когда она вдруг поняла, что, хотя все другие надежды исчезли, все еще оставалась одна. Она никогда не просила об услуге или о помощи у мужчины, но она была уверена, что Конан найдет ее. Тамира словно видела, как он сносит тяжелую окованную дверь и спасает ее, и она цеплялась за этот образ, будто утопающий за соломинку.

Йондра все всхлипывала:

— Он не знает, где я. Я его ударила камнем и... я не хочу умирать.

Тамира подползла к княжне и потрясла ее за плечо.

— Если поддашься эмоциям, то ты уже мертва. Ты думаешь, я не боялась в камере наверху? – Она издала презрительный горловой звук. – Я видела, как девственницы на плахе проявляли больше храбрости, чем ты. Все это высокомерие скрывало под собой робкого червя, готового ползать на брюхе.

Йондра посмотрела на нее, и во взгляде блеснул прежний огонь, но в голосе еще слышались жалкие нотки:

— Я не хочу умирать.

— Я тоже, – ответила Тамира, и вдруг обе женщины прижались друг к другу, дрожа от страха, однако и набираясь друг у друга сил. – Ты должна говорить и верить в это. Он нас спасет.

— Он нас спасет, – выговорила Йондра.

— Он нас спасет.

— Он нас спасет...

* * *

Басракан пропел последние слова, и глаза его расширились, когда он ощутил прилив сил во всех членах. Он чувствовал, что одним прыжком может перемахнуть через всю комнату. Он сделал глубокий вдох, и ему показалось, что он четко различает все оттенки запахов в комнате. Вот что значит быть связанным с драконом.

На столе постепенно меркло сияние, шедшее от рубинов и магических фигур, начерченных кровью девственницы, молотыми костями и такими веществами, имя которых слишком ужасно для смертных. Но сияние, которое всем своим существом ощущал Басракан, не меркло. На лице отражалось ликование.

— Мы едины, – объявил он стенам камеры, цепям, на которых до этого висели женщины. – Наша судьба едина. Теперь он ответит на мой зов.

* * *

Тамира вздрогнула, когда распахнулась дверь, ударившись о каменную стену. Она почувствовала, как напряглась Йондра, когда в двери появился Басракан.

— Время пришло, – сказал он.

— Он нас спасет, – прошептала Тамира, и Йондра ответила эхом:

— Он нас спасет.

* * *

— Они беспокоятся, – сказал Элдран.

Конан кивнул, но не оторвал взгляда от двухэтажного здания внизу. Из всех лагерей выходили горцы, плотными потоками направляясь к каменным колоннам, которые виднелись в просвете между двух гор. В деревне перед каменным зданием стояла группа людей в цветных тюрбанах. Вышел человек в красном одеянии, с раздвоенной бородой и тоже в цветном тюрбане, и ожидавшие горцы зашумели; слов на таком расстоянии не было слышно.

Киммериец напрягся, когда появилась Йондра, обнаженная, со связанными за спиной руками, охраняемая с двух сторон стражниками с кривыми саблями. А за ней шла Тамира, тоже связанная и голая.

— Они вместе, – сказал Элдран. – И невредимые, насколько я вижу. Живые, по крайней мере, слава Виккане.

— Пока, – произнес Конан.

По спине киммерийца забегали мурашки. Ему очень не нравилась сцена, разыгрывающаяся внизу, не говоря уже о том, как обращались с женщинами. Куда их ведут и зачем? Зачем?

Сотня горцев обступила человека в красном и женщин. Эта процессия присоединилась к потоку, текущему к каменным колоннам вдали.

— Мне это не нравится, – проговорил Конан. Сам того не замечая, он ослабил свой старинный меч в потертых ножнах. – Кажется, ждать больше нельзя.

— Немного подождем, – отозвался Харал. – Фюрдан скоро приведет солдат. Он справится.

— Но, кажется, недостаточно скоро, – ответил Конан. Он поднялся на ноги и отряхнул руки. – Пойду прогуляюсь среди горцев.

Элдран, улыбаясь, встал.

— Мне тоже хочется размять ноги, киммериец.

— Вы молодые дураки! – вспыхнул Харал. – Вам проломят головы. Вам... Вас... – Он проворчал и встал рядом с ними. – Нам понадобятся тюрбаны, если мы хотим хотя бы ненадолго сойти за горцев.

Остальные тоже были на ногах.

— Прямо под горой лагерь, – сказал Конан, – и я никого не вижу там, кроме женщин и детей.

— Тогда пойдем, – произнес Элдран.

— Старые кости этого не осилят, – пожаловался Харал.

Они начали