Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

При упоминании о величайшем зле у Захариэля похолодело сердце, и в глубине души он понял, что существо говорит правду. В его словах слышалась мудрость веков, и, хотя это могло бы показаться невероятным, Захариэль чувствовал, что это создание прожило не одну тысячу лет.

— А это зло… Его можно победить?

Конечно, любое зло может быть побеждено.

— Тогда позвольте я помогу вам его уничтожить! — воскликнул он.

Такое зло, как это, никогда не может быть уничтожено полностью. Его натиск можно сдержать на какое-то время, но пока в мире остаются люди, оно тоже будет существовать.

— Как же я могу помочь?

Уходи. Уходи и никогда не возвращайся.

Захариэль кивнул. Но как бы ни хотелось ему побыстрее выбраться из этого места, он не желал уезжать, не узнав хоть что-то еще о загадочных… пришельцах.

— А как вы здесь оказались?

Существо снова покачало головой, и Захариэль заметил, что из-за деревьев показались еще двое, и их наружность и манера держаться были абсолютно такими же, как у первого.

Он задает слишком много вопросов!

Его раса славится своим любопытством, и им придется за это поплатиться. Надо бы его убить!

Захариэль понятия не имел, кто из них говорит, поскольку голоса перемешивались в его сознании и накладывались друг на друга, словно струи воды. И хотя существа были малы ростом и в физическом отношении никак не могли бы с ним справиться, юный воин ничуть не сомневался, что они обладают непостижимыми силами и в состоянии прервать его жизнь с такой же легкостью, с какой человек задувает горящую свечу.

— Почему вы хотите меня убить? Какое зло я вам причинил?

Лично ты — никакого, но твоя раса в целом угрожает погрузить Галактику в бездну бесконечного страдания.

Мысли бешено завертелись в голове Захариэля. Из слов существа следовало, что люди живут и за пределами Калибана, что человеческая раса населяет и другие звездные миры. Этот вывод привел его в сильнейшее возбуждение, а осознание того, что множество древних мифов оказалось правдой, ударило в его голову прекраснейшим из вин.

Окрыленный этим, он поднял меч.

— Я уже принес клятву Ордену, что буду защищать его от всяческого зла, но теперь я клянусь еще и сделать все, что в моих силах, чтобы противостоять злу, о котором вы говорите.

Он ощутил безмолвное одобрение таинственных собеседников и понял, что они распознали истинность его слов.

Очень хорошо, Захариэль из Ордена. Мы принимаем твою клятву. А теперь тебе пора уходить.

У Захариэля оставались еще тысячи вопросов к Хранителям, но пришлось удовлетвориться искрами знаний, которые уже блеснули перед ним. Он вложил меч в ножны и развернул коня, а загадочные существа отступили под деревья.

Фигуры Хранителей уже сливались с лесным сумраком, но Захариэль припомнил слова, произнесенные одним из них, и в его голове возник еще один, последний вопрос.

— Подождите! — закричал он. — Что вы имели в виду, когда говорили, что я уже несу в себе порчу?

Сначала ему показалось, что Хранители не намерены отвечать, но за миг до того, как их силуэты окончательно растворились в лесу, из темноты прошелестело:

Не ищи способа открыть дверь, которая ведет к легкой власти, Захариэль из Ордена. Возвращайся к опаленному молнией дереву, и ты найдешь то, что ищешь.

А потом они исчезли.

Захариэль возвращался с легким сердцем. Свинцовый груз, давивший на его плечи всю дорогу вглубь Северной Чащи, с каждым пройденным обратно километром уменьшался. В этой части леса случилось нечто страшное, что-то настолько ужасное, что на Калибан с другой планеты прибыли Хранители и теперь они присматривают за опасным участком.

Остался ли источник зла на Калибане или покинул его, оставив лишь свое эхо, Захариэль не знал и подозревал, что для него лучше будет и дальше оставаться в неведении. Он понял, что опасность, таящаяся в этом месте, куда серьезнее, чтобы угрожать всего лишь телу.

Ему довелось приобщиться к тайному знанию, и если Орден и мог чем-то гордиться по праву, так это способностью его членов хранить тайны. То, что стало ему известно, и то, во что он поверил, будет надежно сокрыто в его сердце, и никакие земные методы не заставят его выдать секретные знания.

Захариэлю вспомнился разговор со Львом на верхней площадке башни и сомнения великого воина относительно существования Терры и других населенных людьми миров. Теперь Захариэль один на всем Калибане мог ответить на этот вопрос, и эта исключительность вызывала в его душе бурное волнение.

Обратный путь из темной глубины леса оказался гораздо легче. Конь легко ступал по уже знакомой дороге, без труда пробираясь сквозь путаницу трав и корней, обходя упавшие деревья. Даже сгустившийся здесь сумрак, казалось, немного приподнялся, и сквозь густо сплетенные кроны деревьев пробился теплый луч послеполуденного солнца.

Наконец густой подлесок расступился, началась протоптанная тропинка, и Захариэль улыбнулся, узнав следы своего коня, оставленные несколько часов назад. Лошадь без всякого понукания свернула на тропу, и он поехал под зелеными арками листвы к поляне с почерневшим от удара молнии деревом. Захариэль настолько углубился в раздумья, что зверь едва не застиг его врасплох.

Грозное существо прыгнуло к нему, словно материализовавшись из воздуха.

Зверь таился в тени за стволом древнего дерева на самом краю поляны. В первый момент, когда он пошевелился среди листвы, могло показаться, что ожила причудливо выгнутая скала.

Захариэль мельком заметил устремившийся ему навстречу темный силуэт. Зверь оказался огромным и двигался с невероятной скоростью. Испуганный конь резко остановился и панически заржал. Захариэль, сильно натянув поводья от неожиданности, едва удержался в седле.

Калибанский лев навис над ним.

Еще мгновение, и зверь разорвет его на части.

Глава 8

За один затянувшийся, исполненный страха момент Захариэль успел подробно рассмотреть строение тела ринувшегося на него чудовища. Оно обладало широким мощным туловищем, но львиным его можно было назвать только из-за того, что существо передвигалось на четырех конечностях и имело гриву из растущих на затылке бронированной головы острых шипов. Каждую из лап закрывали блестящие пластины природного панциря, крепкого, словно камень, но в то же время пластичного, как мускулы. Из передних лап торчали похожие на кинжалы когти, а из верхней челюсти выступала пара клыков, словно огромные кавалерийские сабли.

До этого момента Захариэль еще мог полагать, что после гибели многочисленных жертв люди были склонны преувеличивать опасность великого зверя, но в этот миг он понял, что был неправ.

Он остался в живых лишь благодаря рефлексам, отточенным за долгие часы тренировок на стрельбищах Алдаруха.

Захариэль выхватил подаренный братом Амадисом многоствольный пистолет и выпустил очередь, целясь в грудь чудовища, как учили его наставники.

Все выстрелы попали в цель, но казалось, что лев даже не заметил ударивших в его толстую шкуру снарядов. Эти заряды обладали значительной разрывной силой, они были предназначены для того, чтобы взрываться внутри цели, и могли остановить почти любое существо, даже таких ошеломляющих размеров.

Но пули отскочили от львиной шкуры, и тварь едва ли заметила их удары.

Великий зверь яростно зарычал и, взмахнув лапой, прыгнул.

Удар пришелся по корпусу коня Захариэля, когти с отвратительным треском переломали ребра и вспороли бок несчастного животного. Боевой скакун дернулся так, что Захариэль вылетел из седла и приземлился в грязь почти посередине поляны.

Лошадь забилась в агонии, разбрызгивая горячую кровь; из огромной раны вываливались клубки внутренностей. Пока внимание льва было приковано к первой жертве, Захариэль быстро вскочил на ноги.

Он снова выстрелил из пистолета, еще один залп ударил в зверя, но лев занимался еще живой лошадью, и его страшные клыки отрывали куски мяса от конского крупа. Пластины брони пребывали в постоянном движении, снаряды при попадании в них выбивали искры и брызги смолоподобной субстанции, но не причиняли видимого вреда.

Пистолет щелкнул вхолостую, указывая, что Захариэль уже расстрелял весь магазин, и тогда лев испустил оглушительный рев — наполовину вопль, наполовину вой. Отступая от чудовища и изумляясь его непомерной силе, Захариэль торопливо перезарядил оружие.

Лев медленно прошел по краю поляны; его змеиные глаза, перечеркнутые вертикальными щелями зрачков, полыхали оранжевым пламенем, грива шипов на голове и шее колыхалась от движения мышц, и каждый острый шип грозил смертью.