Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

– Перед тобой, мой друг, хозяйка Монсальви. Расскажи ей, что ты видел в воскресенье утром.

Пастушок слегка покраснел, смущенный присутствием этой важной дамы, и голос его, вначале едва слышимый, вызвал интерес у Катрин.

– В воскресенье утром я сторожил овец на плато за Гарригой… Я увидел двух всадников, приехавших из Монсальви. Один из них – высокий и красивый – был одет во все черное. На лице у него была черная маска, а вот лошадь была белая как снег.

– Моргана, – прошептала Катрин.

– Другой был небольшого роста, худой и желтый, с горящими глазами и острой бородкой. Тот, что в маске, не произнес ни одного слова, а маленький спросил, знаю ли я старосту из Монсальви. Я сказал, что видел его несколько раз. Тогда он спросил, соглашусь ли я быстро отнести письмо мэтру Сатурнену, и дал мне экю.

– Где это письмо? – спросила Катрин.

– Вот оно, – ответил Сатурнен, протягивая запечатанное послание, которое она взяла дрожащей рукой.

– Вы его не открывали?

– Как я мог? Оно предназначено вам.

На письме было написано: «Для госпожи Катрин де Монсальви, когда она вернется».

Катрин показалось, что белые стены комнаты закружились вокруг нее. Эти несколько слов были несомненно написаны рукой самого Арно! Невольно она прижала пергамент к сердцу, борясь с разбушевавшимися чувствами. Это заметил Сатурнен, решивший отпустить пастушка.

– Ты можешь быть свободным.

Но Катрин остановила его:

– Подожди, я хочу отблагодарить тебя, мальчик.

Она уже копалась в своем кошеле, но пастушок стал отказываться:

– Нет, брагородная дама! Я уже получил вознаграждение. Лучше купите у меня сыры.

– Я покупаю все твои сыры, мальчик! И да благословит тебя бог.

С этими словами она высыпала в руку удивленного пастушка все содержимое своего кошеля, и он ушел. Катрин не терпелось остаться одной и прочитать драгоценное послание.

– Никто в Монсальви не должен знать, кого повстречал мальчик, и в первую очередь госпожа Изабелла, – сказала она, обращаясь к Сатурнену.

– Это был мессир Арно? Не так ли?

– Да, это был он. Лепрозорий в Кальвие сгорел прошлой ночью. Он, видимо, чудом избежал несчастья. Но лучше бы ей об этом не знать.

– Не бойтесь. Никто ничего не узнает. Для всех мессир Арно погиб в Карлате. А теперь я вас на время оставлю.

– Спасибо, Сатурнен… Вы добрый человек!

Он на цыпочках вышел и старательно прикрыл дверь.

Катрин устроилась на приступочке у погасшего очага и медленно развернула пергамент. Руки ее дрожали от возбуждения и радости, слезы туманили глаза так, что она вначале с трудом разбирала решительный почерк своего мужа. Она провела рукой по лицу, словно старалась снять с него вуаль.

«Катрин, – говорилось в письме, – я никогда не был силен в упражнениях с пером и чернилом, но прежде, чем навсегда исчезнуть, я хочу попрощаться с тобой и пожелать тебе счастья, заслуженного тобой. Ты его нашла, как мне сказали, и мое пожелание уже не имеет силы. Я ведь, увы, заживо мертвый, который еще может думать. Но я вправе сказать тебе, что отныне ты свободна по моей воле». Сердце Катрин екнуло. Пальцы вцепились в пергамент, и она мужественно продолжила чтение. Дальше было хуже.

«Тот, которого ты избрала, даст тебе все, что я не мог тебе дать. Он мужествен и достоин тебя. Ты будешь богата и почитаема. Но мне, человеку мертвому, каков я есть, не удалось еще убить любовь в моем сердце, и я не могу оставаться в тех краях, которые ты покинешь. То, с чем можно было соглашаться, пока ты была рядом, будет невозможным, если ты удалишься. Я не могу умирать, как крыса в своей норе, и медленно разлагаться на дне ямы. Я хочу умереть под открытым небом… и в одиночестве!

Фортюна не переставал общаться со мной и, рискуя жизнью, помог мне бежать. Он остался мне другом.

Ты помнишь того паломника, которого мы вместе встречали? Его звали Барнабе, как мне кажется. Я и сейчас слышу его слова: „В тяжелые времена вспомните старого паломника из Сен-Жака…“ Ты помнишь это, Катрин? На могиле апостола он вернул себе зрение… Если Богу будет угодно, проклятая болезнь выйдет из меня в Галисии[50]. Я отправлюсь туда под вымышленным именем и предложу мою шпагу для борьбы с неверными в обмен на исцеление. Но, если Бог не пошлет мне выздоровления, я найду возможность умереть, как подобает мужчине. И здесь наши пути разойдутся навсегда. Ты идешь к счастью, а я следую моей судьбе. Прощай, Катрин, миленькая…»

Письмо выпало из похолодевших рук Катрин. Страшная боль, смешанная с яростью, вселилась в ее душу. Вся эта сумасшедшая, жестокая ярость была направлена против Брезе. Какое же несчастье принесли все эти крики о любви, вся эта напыщенная болтовня! Здесь и уход Арно, и скорая смерть Изабеллы, и ужасные угрызения совести. Арно уехал далеко, так далеко… считая ее неверной! Он писал, что по-прежнему любит ее, что из-за этого он уехал, но как еще долго сохранится эта любовь, которая потеряла опору?

Катрин злилась на себя. Как она могла забыть этого старого паломника и совет, данный им? Почему она не бросила все и не повезла человека, которого любила, туда, где он мог найти спасение, а помчалась за призрачным отмщением? В своей ярости она забыла, что Арно никогда бы не согласился пускаться вместе с ней в подобное путешествие: он ведь не решался даже притронуться к ней, боясь передать заразу! Гнев в конце концов утих, но осталось страдание. Сидя на камне у очага, Катрин безутешно рыдала, повторяя временами родное имя…

Мысль о том, что Арно мог поверить в ее предательство, была невыносимой. Она жгла, как раскаленное железо… С каким-то ужасом Катрин представляла себя в объятиях Пьера де Брезе в саду замка Шинон и жестоко проклинала. Какой страшной ценой ей приходилось расплачиваться за временное безрассудство!

Она подняла голову и увидела, что сидит одна в этой маленькой комнате. Ее безумный взгляд пробежал по стенам от окон до дверей. Ей надо бежать, надо догонять Арно. Нужна лошадь, немедленно, и самая быстрая!

Как ненормальная, она бросилась к двери, открыла ее и закричала:

– Сатурнен, Сатурнен! Лошадей!

Старик прибежал и очень разволновался, увидев покрасневшее и заплаканное лицо женщины.

– Госпожа, что с вами?

– Мне нужна лошадь, и немедленно! Я должна ехать… Я должна найти его!

– Вы дрожите. Пойдемте со мной. Я отведу вас в монастырь, вам нужно отдохнуть.

Она не возражала, действуя как во сне, но пыталась что-то объяснить.

– Вы не понимаете, я