Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Я говорю не о страхе смерти. Мне ли не знать о том, что ты не раз смело встречал опасность. Махать мечом способен каждый дурак, но вести воинов в бой, держать их жизни в своих руках, быть в положении того, кого станут судить братья по оружию и король, — тут немудрено испугаться. Змей страха терзает тебя, сын мой. Я знаю это, ведь то же самое мучило меня тогда, когда Дрегор Рыжая Грива, твой дед, послал меня заслужить щит.

Зигмар вгляделся в туманно-серые глаза отца и увидел в них истинное понимание и сочувствие. И от сознания того, что такой могущественный воин, как Бьёрн, чувствовал то же самое, он испытал облегчение и улыбнулся.

— Ты всегда знаешь, о чем я думаю, — сказал Зигмар.

— Ты же мой сын, — отвечал Бьёрн.

— Я твой единственный сын. А что, если у меня не получится?

— Этому не бывать, ибо сильна кровь твоих предков. Когда моя могила зарастет высокой травой, ты, вождь унберогенов, будешь творить великие дела. Не стоит отворачиваться от страха, сын мой. Если понять, что секрет его могущества над человеком коренится в готовности избрать простой путь, спрятаться, удрать, тогда можно его победить. Истинный герой не бежит, когда можно драться, и никогда не предпочитает легкий путь тому, который считает правильным. Помни это, тогда не дрогнешь.

Зигмар кивнул и обвел взглядом Большую палату, где по-прежнему звучали песни и раскаты веселья.

Словно в ответ на его испытующий взгляд, Вольфгарт вскочил на стол, загроможденный пивными кружками и тарелками с мясом и фруктами. Когда воин выхватил из ножен громадный меч и взмахнул им высоко над головой, стол угрожающе затрещал под его тяжестью. Недрогнувшая рука нацелила оружие прямо в крышу, что говорило о неслыханной силе Вольфгарта, ибо вес меча был огромен.

— Зигмар! Зигмар! Зигмар! — взревел Вольфгарт, и все находившиеся в Большой палате воины стали скандировать вместе с ним.

Казалось, от мощи их голосов стены трясутся, и Зигмар знал, что не подведет этих людей. Пендраг тоже вскочил на стол к Вольфгарту, и, даже обычно сдержанный, Триновантес присоединился к охватившему всех ликованию.

— Вот видишь, — проговорил отец, — они готовы сражаться и умирать по твоей команде. Они верят в тебя, так черпай же силу в их вере — тогда узнаешь, чего ты стоишь на самом деле.

Имя Зигмара все еще гремело под сводами зала, когда Вольфгарт опустил меч и провел лезвием по ладони. Брызнула кровь, и он намазал ею щеки:

— Ульрик, бог войны, в Кровавую ночь я прошу тебя дать мне силы храбро сражаться во имя твое!

Каждый воин последовал его примеру, чтобы принести свою кровь в жертву суровому и беспощадному богу зимних волков. Чтобы уважить своих воинов, Зигмар вышел вперед, вынул из поясных ножен охотничий нож с длинным лезвием и полоснул себя по голому предплечью.

Ратники взревели, одобряя поступок вождя, и ударили рукоятками мечей и топоров себя в грудь. Все еще раздавались приветственные возгласы, но тут под немалым весом Вольфгарта и Пендрага стол наконец-то развалился, и оба они оказались завалены мясом и залиты пивом. Теперь уже от хохота сотрясались стены палаты, и пиво лилось рекой за здравие двух свалившихся со стола воинов, которые, взявшись за протянутые Триновантесом руки, встали на ноги, сами надрываясь от смеха.

Отец спросил Зигмара:

— Как может у тебя что-то не получиться, когда среди твоих воинов есть столь отважные мужи?

— Вольфгарт — изрядный плут, — улыбнулся Зигмар, — но в его жилах течет сила Ульрика. А густоволосая голова Пендрага очень умна.

— Я знаю достоинства и недостатки обоих, — наставлял сына Бьёрн. — И ты должен научиться читать в сердцах тех, кто будет давать тебе советы. Окружи себя достойными людьми, изучи их сильные и слабые стороны. Оставь при себе лишь тех, кто делает тебя сильнее, и избегай тех, кто ослабляет, ибо такие могут погубить тебя. Когда находишь достойных мужей, почитай их, цени и люби, как родных братьев, ибо они встанут с тобой плечом к плечу и услышат клич ринувшегося в бой волка.

— Да будет так, — пообещал Зигмар.

— Мы, люди, сильны вместе, а по отдельности слабы. Приближай к себе братьев по мечу, будьте в согласии друг с другом. Поклянись мне, Зигмар.

— Клянусь, отец.

— А теперь иди к ним, — велел отец. — И возвращайся ко мне после боя, со щитом или на щите.

Глава вторая

Битва у Астофенского моста

Резкий и пронзительный барабанный бой сопровождал движение полчищ орков, шедших на штурм Астофена. Целое море закованных в доспехи зеленых тел окружило город на реке, над которым нависло облако обреченности, сотканное из смрада немытых тел и первобытной свирепости.

— Недолго они продержатся, — заметил Вольфгарт. Рядом с Зигмаром он затаился среди высокой травы на холме примерно в лиге от осажденного города. — Ворота уже трещат.

Зигмар кивнул и сказал:

— Надо подождать Триновантеса.

— Если мы станем мешкать, некого будет спасать, — заявил Пендраг, почти невидимый в зеленом чешуйчатом плаще.

— А если мы атакуем до того, как Триновантес займет позицию, мы все пропадем, — стоял на своем Зигмар. — Для лобовой атаки орков слишком много.

— Орков много не бывает! — огрызнулся Вольфгарт, сжимая кулаки. — Столько дней мы были в пути и не повстречали ни одного. И вот наконец эти зеленокожие прямо у нас под носом! Полагаю, нужно трубить в рог, и пусть Морр заберет гадов!

— Нет, — отрезал Зигмар. — Идти сейчас в атаку означает верную смерть, а я не желаю вернуться в Рейкдорф на щите.

Несмотря на сказанное, Зигмар всей душой рвался в бой, стремился развернуть знамя и мчаться вперед, чтобы ветер развевал волосы, а в ушах раздавался громкий призыв рога. Но он знал, что нужно обуздать этот порыв.

Конечно, на их стороне будет фактор внезапности, потому как внимание орков всецело приковано к городским стенам. Но для того, чтобы победить тысячную орду, одной внезапности недостаточно.

Город располагался среди невысоких каменистых холмов на берегу быстрой реки, берущей начало в Серых горах. При виде столь огромных открытых пространств молодые люди, выросшие в лесах, безмерно удивились.

Город окружали стены из заостренных сверху толстых бревен, с оборонительными башнями по углам. По краю стен шла деревянная галерея, откуда жители Астофена метали в орков копья.

С радостью отмечал Зигмар каждый удачный бросок, хотя единичные смерти не могли воспрепятствовать натиску противника.

Зеленокожие наступали толпой, сражаясь без какого-либо плана, но с первого взгляда было ясно, что победа благодаря многократному численному превосходству и жестокости будет за ними.