Замок Древней (СИ) - Конопляник Станислав

При этом, если аэльев не держать, то должны остаться только самые идейные и верные: не видящие жизни без войны, ищущие упоение битвой, умеющие делать больно лучше других и гордящиеся этим.

У Луанны вкусно пахло.

Да, я частично восстановил обоняние. Вначале крылья носа, наращивая хрящ и восстанавливая слизистую, после уже нервные окончания. Я бы нос не трогал, но обонятельный нерв на столько рядок находится со зрительным, что я тут же начинал чихать и самовозгораться, стоило мне только притронуться к восстановлению глаз — раздражающийся глазной нерв имитировал раздражение слизистой носа, которой не было. В итоге я всё ещё был без глаз, зато с носом.

И у Луанны действительно вкусно пахло — мятой, ромашкой, смесью разных диких трав, древесной стружкой и ароматами смол.

В руках у меня после процедур как обычно оказалась настойка из трав с приправой в виде магических структур, способствующих регенерации астральных органов. Луанна всё хотела что-то спросить, но всё больше она смущалась моего присутствия.

— Что ты там с Сеамни делаешь, а? — спросила она явно совсем не то, что хотела.

— А с чего ты взяла, что я что-то делаю?

— Она каждый день с тобой в поле ходит перед Нуриен Юндилом, так Эльма рассказывала.

— И небось рассказывала, что я там её трахаю во все места, так? — расхохотался я.

— Да, рассказывала! — взъелась Луанна, на мгновение снова становясь ядовитой. — Я ж вас мужиков знаю, вам только повод дай куда присунуть.

Я пожал плечами.

— Что?! Это правда?

Я отхлебнул чаю.

— Нет, — коротко ответил я. — А тебе вредно во всякий бред верить.

Она смутилась от моего замечания.

— Да тут это самое логичное из того, что про тебя рассказывают! — взорвалась она. — Вон, поговаривают, что ты намылился Нуриен Юндил оттяпать.

— Это как раз-таки правда, — признался я.

Луанна шумно вздохнула, давя раздражение, а после, на выдохе, уже более спокойно рационализировала:

— Ну ты ж бессмертный, тебе войти и выйти, — согласилась она.

— Секреты хранить умеешь? — спросил я её полушёпотом.

Ведьма заёрзала в кресле.

— Только я всё узнаю, если разболтаешь, — заверил её я.

— Д-да, — неуверенно согласилась она и изнывала от нетерпения.

— Я не бессмертный, — прошептал я.

— Да ёб твоего создателя!

Она откинулась на спинку кресла, разочарованная таким провалом.

— Да не убивайся ты так, ты ж не могла эти слухи проверить, — пожал плечами я и отхлебнул ещё из кружки, чувствуя, как горячая маслянистая жидкость катится по пищеводу.

— Да, не могла. Не было данных. Но поверила отчего-то всему, что говорят. А про меня что говорят?

— Ты будто не знаешь, — буркнул я вместо ответа.

— Что я дерзкая, грубая и сама себе на уме. А всё потому, что с этими мужланами по-другому не выходит! Они ж, кабели, здоровые, как буйволы. Могут и послать, и не заплатить, и к стенке прижать, и раком наклонить.

— Это кто тебя так пытался?

— Пока никто, — честно призналась она. — Но могут ведь! Марьяну вон…

— Она и сама не против, — парировал я.

— А я против, — надулась ведьма.

— Ты ж колдовать умеешь? Я не поверю, если ты не можешь хотя бы телекинезом нос сломать.

— Оно-то могу, да когда на тебя гаркнет такой вот буйвол, сердце забьётся быстро-быстро и стоишь, как вкопанный… Что-то я разоткровенничалась перед тобой. Ты ж не расскажешь?

— Не расскажу.

— Смотри мне, а то… А то…

— Я не собираюсь портить отношение с одной из сильнейших ведьм в Аленое, — усмехнулся я.

— Ай, ты всё равно пойдёшь Нуриен Юндил штурмовать и там сдохнешь, если не бессмертный, — заметила она. — Микель говорил, что его защита непрошибаемая.

— Ну… Четыре узла: первый связан со всеми и состоит из генерирования восстановительных чар; третий — поисково-охранный, умеет ставить магические метки-прицелы; второй по этим меткам накладывает какие-то сложные проклятия, а четвёртый с очень и очень сложными статическими чарами, действующими на всех, но я не понял как. В принципе задача сложная, но не невозможная.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Это ты всё узнал, пока там в поле сидел? — завороженно отозвалась Луанна.

— Нужно знать как. У первого узла есть хитрая защита — он морфирует при взаимодействии с ним. Двести восемьдесят статических частей перестраивают конфигурацию.

— Это тысяча двести с лишним элементов, — прикинула Луанна. — А значит около миллиона структур, — охнула ведьма.

— Да, и перемычек соответственно около полумиллиона, а от их комбинации зависит работа самого узла.

— И что? Это ли не доказывает, что взломать нельзя?

— Да нет, я его смог отключить, — бросил я между делом, углубляясь в детали. — Тогда и смог исследовать лучше второй, третий и четвёртый узлы. Они мне меньше нравятся. Второй, который проклятьями разбрасывается, нужно было бы окружить аурой антизаклинания, но тот как пулемёт стреляет. Можно охранный третий узел модифицировать, чтоб он нас не распознал, тогда от третьего не будет толку, но он, зараза, морфирует. Не так, как первый, но тоже прилично, а подойти к нему можно…

— …только если первый заблокирован, — догадалась Луанна. — А четвёртый?

— Там чары статические, их можно разобрать и модифицировать. Я ещё не знаю как, но время разобраться всё ещё есть. Только выводить из строя нужно все четыре узла одновременно. Ладно, допустим первый я смогу вывести на дольше, нежели я это сделал позавчера.

— И на сколько ты его вывел?

— На десять секунд. Или три вдоха. В общем слишком мало. Как только он активируется, он перестроит остальные и всё, пиши пропало.

— Нда… Но ведь можно, наверное, начертить пиктограмму, напитать силой, использовать повторитель заклинаний, — стала кидать она предположения, включившись.

— Нужно посчитать всё. Вряд ли пиктограмма что-то решит.

— Пиктограммы мощные, тебе ли не знать, — возмутилась Луанна. — Они как обереги или магические кристаллы. Ты никогда не повторишь то, что можно при помощи ритуального чародейства.

— Ты так считаешь? — усмехнулся я.

— Я уверена. Слишком сложны чары, чтобы имитировать ими даже простые обереги.

Я сконцентрировался, задумался и принялся плести. Вначале я сплёл простую руну воздуха, затем повторил её, соединяя в сеть, после достроил вокруг контур, в который заложил генерацию таких же рун и структур, добавил к нему ещё один, который бы пытался разместить нужную структуру в сетке, дальше запитал контур от своего диссоциатора и растянул, размещая структуру во внешнем поле своей ауры — сеть улеглась удобно, начав отталкивать магию воздуха и перемещаясь вместе с внешнем слоем ауры, к которому теперь была привязана.

На всё ушло два вздоха.

— Вырубай… — выдохнула Луанна. — Нет, это как-то всё неправильно. Зачем же тогда все эти руны, обереги, материалы, магические принадлежности, пиктограммы… Зачем я столько десятилетий училась ими пользоваться…

— Я тоже умею ими пользоваться, Луанна, — пояснил я. — Но это не значит, что они незаменимы. Я пришёл сюда, в Аннуриен, при помощи пиктограммы, и это было оправдано. Нужно лишь оценить, оправдана ли пиктограмма сейчас.

С Луанной мы продолжали дискуссии, пытаясь проработать наиболее удачную комбинацию чар. Вернее я пытался, а она слушала. Мне приятно было, что меня кто-то слушал, хотя всё равно чего-то не хватало. Вовлечённости в процесс. Луанна то и дело мной восхищалась, отходя от темы. Ставила под сомнения свои взгляды вместо того, чтобы думать над поставленной задачей. Это не раздражало меня, но я понимал, что вот ещё бы чуть-чуть, и можно было бы сказать, что эта ведьма мне крайне симпатична. Но как и с Сеамни, чего-то не хватало. Несколько едва значительных нюансов. И я вновь давал себе понять, что женщины как таковые меня не интересуют, а интересует лишь какая-то мистическая одна, та самая.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Двадцать дней я дал своим ребятам на то, чтобы выбрать, какую деревню они соберутся охранять. А желательно, чтобы они определились раньше, ведь погода из просто зябкой стала постепенно превращаться в холодную. Иногда, просыпаясь, я шёл на построение и иней хрустел под ногами. Значит следовало поторапливаться, иначе придётся пробираться через снежные бугры, рискуя своими жизнями на пустом месте. Из чего следовало, что у меня меньше десяти дней, чтоб проработать план по захвату Нуриен Юндил, иначе уже придётся своей жизнью рисковать, и этот риск был страшнее, нежели риск моими аэльями.