Рыкарь - Никита Гримм

Слишком крепко держал его Долгоруков, слишком много в руках самого известного лекаря империи было способов манипулировать и интриговать, и компромата собранного Долгоруковыми на большинство старших родов Империи, хватило бы на сотню закрытых казней в застенках Тайного Приказа…

Кортеж припарковался, и выдрессированная охрана моментально выскочила из соседних машин, оцепила кортеж, а начальник смены открыл дверь князя и занял место за правым плечом Юсупова, когда князь выбрался из машины.

— Добрый день, Тимофей Ильич. Андрей Павлович ожидает вас в своем кабинете. — Юсупова встречал начальник службы безопасности Долгоруковых, Аркадий Соловьев с двумя бойцами.

— Веди. — Коротко ответил князь и двинулся за начальникох СБ Долгоруковых.

Огромный особняк встретил Юсупова полной тишиной. Не было слышно ни домочадцев, ни привычного шума на кухне, не были видно никого из слуг… Словно не в особняке княжеского рода, а на кладбище…

— Что это за тишина в особняке? — Спросил Юсупов, проходя по коридору на первом этаже до личного кабинета главы рода Долгоруковых.

— Князь отправил почти всех домочадцев в московское поместье. Сейчас здесь проживают только он, наследник и двое правнуков, которые учатся в императорском лицее. Так что вашей беседе ничего и никто не помешает. — Ответил Аркадий, подходя к двери кабинета, и постучал в нее трижды.

— Войдите. — Раздался властный голос с другой стороны.

Соловьев распахнул дверь и пропустил вперед Юсупова.

Князь вошел в этой ненавистный кабинет, выполненный в английском стиле. Его самый заклятый "друг" сидел в своем кресле во главе стола. Князь Долгоруков грел в руках пузатый бокал с виски, в хрустальной пепельнице дымилась раскуренная сигара. Юсупов машинально отметил, что пепельница новая, да и макет английского корабля, который стоял над камином, пропал. Да и стулья обновились…

— Здравствуй, Андрей Павлович. — Поприветствовал хозяина кабинета князь Юсупов.

— Здравствуй — здравствуй, дорогой. Рад тебя видеть! Что-то ты осунулся с последней встречи. Как здоровье? Не болеешь? — Князь поднялся из-за стола и вышел навстречу Юсупову.

Долгоруков крепко пожал руку Юсупову. Старый князь моментально почувствовал легкую теплую тонизирующую волну, прокатившуюся по всему телу. Моментально ушла усталость последней недели, пропала легкая мигрень, тянущее чувство из мышц шеи тоже ушло, и князь с удовольствием покрутил головой.

— Присаживайся, Тимофей Ильич, присаживайся. В ногах, как говориться, правды нет. — Долгоруков кивнул на пару кресел, стоящих у камина, — Аркаша, ты гостей с собой забери, идите там, кофейку, чайку попейте, нам с Тимофей Ильичом есть о чем пошушукаться.

— Да, господин. — Кивнул Соловьев и увел своих коллег вслед за собой.

В кабинете главы рода Долгоруковых осталась лишь пара князей. И эту пару нельзя было назвать равными. Юсупов скривился внутри, внешне оставаясь невозмутимым. Сколько раз он бывал уже в этом кабинете. Еще будучи наследником клана, он вместе со своим отцом прибыл сюда впервые. И еще тогда главой Долгоруковых был Андрей Павлович. Этот человек держал власть в своей семье и роду уже больше века. Даже когда убили его сына, он не заперся и не закрылся, он собрал всю информацию об убийцах, и затем медленно и верно выкосил каждого из них, иногда и до третьего колена. Месть князя Долгорукова растянулась почти на двенадцать лет. И Юсупов успел ему помочь в этом, замарался в той же гадости, будучи князем…

И Юсупов прекрасно знал, что во всем мире были лишь два человека, с которыми считался князь Долгоруков. И оба почили почти двадцать лет назад. Лишь князя Боярского и прошлого Императора главный лекарь империи боялся и уважал. Но Боярского наследник престола быстро убрал после смерти своего отца, а потом и весь род самых сильных некромантов в мире извел под корень… Вот и не осталось ни одного человека, которых старый князь хоть сколько-то уважал…

— Как тебе бал прошедший, Тимоша? — Ехидно спросил старый князь, когда они остались одни.

— Как обычно, Андрей Павлович. Ничего нового не произошло. Все в рамках регламента Имперской Канцелярии. Наградили, поздравили, поели, попили, потанцевали и разошлись. — Пожал плечами Юсупов.

— Ой ли, все так просто, Тимоша? А как же твоя встреча с юным рыкарем, который прошлой весной твоего младшего внука отмудохал. Кстати, отмудохал-то за дело, за дело… Как он там, кстати? — Долгоруков глубоко затянулся сигарой.

— Нормально. Уже пару месяцев назад восстановился после травм, в вашей клинике лечение проходили, Андрей Павлович…

— Да я не про внука твоего! Как рыкарь? — Перебил его Долгоруков.

— Ничего о нем сказать не могу, слишком мало мы смогли побеседовать… — Буркнул князь Юсупов.

— Ой, Тимоша, лукавишь, как есть, лукавишь. Ну да ладно, я тебя зачем позвал-то, да, ты этого Волкова не трогай, по крайней мере, пока я не скажу. — Долгоруков продолжил дымить сигарой, глядя на реакцию Юсупова.

— Позвольте узнать, Андрей Павлович, почему вы так резко начинаете оберегать этого сопляка? — По скулам Юсупова начали гулять желваки.

— Потому что он очень способный и талантливый юноша, которого я свяжу с собой. Талантливый, способный, карта Дара просто впечатляет… Просто самородок из Сибири… Да, давно таких не видел, с полвека точно. Такие таланты гробить нельзя, никак нельзя. Таких самородков нужно вербовать и к себе завлекать, да так, чтобы работали на тебя не за страх, а за совесть. Такие нужны, и ой как нужны всегда… Жаль, конечно, жаль, что раньше мои ребятишки его не нашли, но лучше позже, чем никогда… Ну да ладно, вернемся к нашим баранам, то есть, к волкам. Тимоша, ты мой наказ понял — ты и никто из твоих бычков к Волкову и шагу не сделает, а если с его головы хоть один волосок слетит, я первым с тебя спрошу. Ты меня понял?

— Это что получается — если этого сопляка Волкова кто-нибудь тронет на улице, то спрос все равно с меня будет? Как-то несправедливо это будет, Андрей Павлович…

— Тимоша, кто на улице сможет рыкаря, даже и молодого, тронуть? Он что, с пьяным Трубецким в рюмочной столкнется и бабу не поделит? Поверь мне, это один шанс на миллиард… Ну да ладно, в чем-то ты прав. Но ты тогда подсуетись немножко, обеспечь Волкова наружкой толковой, присмотри за ним, чтобы ничего не случилось… Сделаешь, ведь, уважишь старика, в конце концов… — Долгоруков положил сигару в пепельницу, и глаза самого старого князя в империи вспыхнули глубоким изумрудным цветом.

— Я понял, Андрей Павлович, распоряжусь сегодня же. — Сглотнул князь Юсупов.

— Вот и прекрасно, Тимоша, прекрасно. А пока возьми бутылочку, разлей-ка нам коньячку… — Долгоруков откинулся на спинку кресла, вновь беря в руки сигару, глаза старого князя медленно тухли, словно угли.

* * * *