Пришельцы. Земля завоеванная (сборник) - Роман Злотников

Ее надо пристрелить, думал он, глядя поверх ствола на ставшее мучнистым, перекосившееся от страха лицо. Вместе с ублюдком, иначе…

Он не додумал. Сплюнул наводчице под ноги, резко сунул «ТТ» за пазуху и скорым шагом двинулся прочь.

– Денис!

Мама стояла в прихожей, губы у нее дрожали, тряслись старческие венозные руки. Через месяц мамы не станет, и Веры не станет, и ее скрипача. И… Денис закусил губу, шагнул к маме, обнял, прижал к себе.

– Мне повезло, – выдохнул он, и мама дернулась у него в руках, запрокинула лицо.

– Ты, ты… Тебе?..

– На, смотри.

Денис выудил из кармана сирусянский пропуск. Мама охнула, мотнулась к стене, тяжело опустилась на ветхий плетеный стул и заплакала.

– Это я от счастья, – сквозь всхлипы пробормотала она.

Дениса передернуло. Мама еще не понимала, не осознавала еще, какой ценой им это счастье достанется.

– Папа!

Дочки наперегонки бежали к нему из детской. Денис подхватил обеих, поднял, застыл, переводя взгляд с Леночки на Дашу и обратно. Девочки были похожи, настолько, что он сам не знал, как умудрялся их различать. Они пошли в Веру, золотоволосые, синеглазые, белокожие, со звонкими голосами. Друг дружку называли сестричками – с детства.

– Папа, мы соскучились, – прощебетала Леночка.

– Тебя так долго не было, – добавила Даша, – бабушка говорила, что ты скоро придешь, а ты не шел и не шел.

– Все хорошо, все замечательно, родные мои, – бормотал Денис, покачивая ткнувшихся ему в шею и разом притихших дочек. – Я вернулся, вы же видите. Теперь я буду с вами, всегда.

– И больше не уйдешь?

– Не уйду.

Он отнес обеих в детскую, спустил на пол, похвалил платье, которое с бабушкиной помощью сшили для куклы. Постоял на пороге, растерянно слушая девчоночье щебетанье о всяких разностях и ни о чем. Затем осторожно прикрыл дверь и отправился на кухню. Мама сидела там, за старым, еще Верой купленным пластиковым столом.

– У нас осталось? – тихо спросил Денис.

Мама молча извлекла из кухонного шкафа заначенную на последний день поллитровку. Остальные, которые Денис успел урвать в разнесенном толпой супермаркете, были давно обменяны на продукты. Водка в умирающем мире ценилась дороже еды, дороже оружия, подчас дороже человеческой жизни.

Денис сорвал пробку и жадно глотнул прямо из горлышка раз, другой. Занюхал рукавом, отдышался, вновь потянулся за водкой, но передумал и пить не стал.

– Что же теперь делать, мама? – тоскливо спросил он.

Она не ответила. Слезы вновь потекли у нее по щекам, но теперь плакала мама не от счастья, и Денис понимал это, и сам заревел бы с ней на пару, если б умел.

– Тебе. Придется. Выбрать. – Мама говорила с трудом, она будто насилу расставалась со словами. – Леночку. Или… Или… – мама всхлипнула. – Или Дашу.

– Я не смогу.

Теперь Денис осознавал это ясно, отчетливо.

– Я не смогу, – повторил он. – Не сумею. Я останусь здесь, с вами.

Мама перестала плакать. Она помолчала, глядя в пол, потом сказала глухо:

– Сможешь. Одна из твоих дочерей должна жить.

Запершись в спальне, Денис пролистал тощую сирусянскую брошюру. Сборный пункт оказался рядом, рукой подать – в четверти часа ходьбы. Оттуда на борт «Орфея» счастливчиков доставит шаттл, дальнейшая безопасность гарантируется. Денис попытался вчитаться в пункты прилагаемой инструкции. У него не получалось – буквы расплывались перед глазами. Денис отшвырнул брошюру прочь.

Полгода назад был обнаружен стремительно надвигающийся на Солнечную систему метеоритный поток. С неделю о потоке ходили слухи, один другого нелепее. Слухам Денис не верил. До тех пор, пока на человечество не обрушилось воззвание генсека ООН. А вслед за ним, сразу, без паузы, обращение президента к гражданам России.

Под углом шестьдесят градусов поток падал на плоскость эклиптики. Орбиты третьей и четвертой от Солнца планет приходились на его максимальную плотность. Это означало, что Земля и Марс сотнями тысяч небесных камней будут расстреляны, а возможно, расколоты и увлечены потоком.

Корабли сирусянской миссии приземлились за три месяца до катастрофы.

– Братья и сестры, простите нас, – на единственном еще функционирующем правительственном канале вещал похожий на несуразную карикатуру сирусянский командор, и голос его, надрывный и скорбный, звучал, словно реквием по человечеству. – Мы не успели. Наши разведчики локализовали вашу цивилизацию слишком поздно. Поверьте, на строительство транспорта мы бросили все ресурсы последних трех поколений. Мы опоздали. Мы сможем вывезти всего лишь два миллиона человек…

Ночью Денис не сомкнул глаз. Он едва не проклинал выпавшее ему «счастье». Три дня. Оставалось всего три дня. Решение, которое ему за эти дни предстояло принять, человеку принимать не подобало.

Наутро пришла Вера. Денис встретил ее на пороге, молча посторонился. С минуту, давя подкатывающие к горлу спазмы, смотрел на скачущих от радости вокруг Веры близняшек. Затем, ссутулившись, двинулся на кухню.

– Это я ее привела, – поджав губы, сказала мама. – Пожалуйста, выслушай ее. Она мать.

Денис не ответил. Он вспомнил, как рвал на куски развешанные по стенам спальни Верины офорты и сангины. Уничтожал, искоренял их, навязчиво думая при этом, что убивает любовь. Дорогущие билеты на концерт скрипача-виртуоза, всклокоченного, лупоглазого, похожего на удивленную стрекозу-недомерка, Денис купил сам, в подарок на Новый год. Пойти на концерт он, однако, не смог – помешал очередной аврал на работе. Денис втихую порадовался тогда – в театры и на выставки он сопровождал Веру редко и неохотно, всякий раз мечтая поскорее отделаться.

– Ты работящий, надежный, правильный. Ты прекрасный отец, – сказала однажды пришедшая навестить девочек Вера. – Но видишь ли, ты – заурядный. Обыденный, некреативный, не способный на дерзание, на полет.

Денис тогда не стал возражать. Заурядный и некреативный? Пускай. Зато у него две дочки, которых он любил самозабвенно и считал за счастье постоянные гастроли по заграницам, куда Вера моталась со своим недомерком. А Даша с Леночкой – остались с ним и переехавшей к нему мамой.

– Денис!

Он вскинул голову. Вера стояла в кухонных дверях, привалившись плечом к косяку. Мама поднялась и молча, неслышно ступая, вышла.

– Уходи, – глухо сказал Денис.

– Ты должен, – бесцветным невыразительным голосом отозвалась Вера. – Обязан спасти одну из них.

Кровь бросилась Денису в лицо.

– Должен и обязан, говоришь? – из последних сил сдерживаясь, переспросил он. – А как насчет тебя?