Милосердие Латимера - Роберт Ричардсон

— Ты — злой сукин сын! — вырвался крик из наболевших легких Мальтрейверса.

Мэтью Вебстер повернулся, уставившись на пришедшего невидящим от безумия и ярости взглядом.

— Злой?! — пронзительно взвизгнул он в ответ. Протянул руку и трясущимся пальцем почти ткнул голову Дианы. — Она была злая! Она насмехалась над Богом в Его собственном доме и произносила богохульные слова, которые ты сочинил!

Мальтрейверс прислонился к двери. Усталость разом нахлынула на него. Он внезапно ощутил слабость.

Двое мужчин не отрываясь долго смотрели друг на друга. Их разделяло всего каких-нибудь двадцать шагов.

— Имей мужество покончить с собой! — приказал Мальтрейверс. Он подался вперед и медленно сделал шаг к флагштоку с невыразимой печалью на лице.

Вебстер в последний раз окинул Мальтрейверса взглядом, полным ненависти, и пошел к краю платформы.

…Мальтрейверс ухватился за край башни и посмотрел вниз. Он видел, как разбилось лицо Вебстера об одну из навесных опор и слышал хруст переломанного позвоночника. Несколько минут тело его лежало там недвижимо, словно тряпичная кукла, а потом стало медленно скатываться по склону опоры на землю.

Мальтрейверс услышал за спиной стон. В дверях стояла Тэсс. Ее лицо онемело от ужаса. Когда он подошел к ней, она закрыла глаза руками. Он обнял ее и нежно погладил по волосам.

— Все в порядке, — голос его был спокоен. — Теперь уже все позади.

Под ними закончился спектакль «Тайные игры», и пять сотен голосов начали весело запевать «Иерусалим» Блейка. На другом берегу Верты слышался треск разгоравшегося огня, и белой хризантемой света три огромные ракеты взорвались в воздухе.

— Пойдем вниз. — Мальтрейверс повернулся к Тэсс так, чтобы она не могла видеть флагшток. — Через минуту я иду за тобой следом. — Она послушно отступила назад к двери и начала медленно спускаться по ступенькам.

Мальтрейверс распутал волосы Дианы, тщательно завернул ее голову в свой пиджак. И когда повернулся, чтобы последовать за Тэсс, его внимание привлек вдруг кусок камня с врезавшейся в него кремневой галькой размером в теннисный мяч. Он подобрал его и сжал в кулаке.

На полпути встретился Джексон, молча посмотревший на него и, ни слова не говоря, повернувший назад. Внизу Мальтрейверс отдал ему пиджак.

— Не разворачивайте здесь, — сказал он. — Где Тэсс?

— Она пошла в собор. Что это?

Мальтрейверс посмотрел на камень в своей руке, потом пошел к тому месту, где лежала обвалившаяся глыба. Камень, упавший на него несколько дней назад, лежал сверху. Тогда он вставил кусок камня, который держал в руке, в ближайшую расщелину между камнями.

— Вы как раз спрашивали меня об этом, когда нас перебил телефонный звонок, помните? — спросил он. — Этот человек пытался убить и меня тоже.

Когда Мальтрейверс вошел в собор, то увидел одинокую фигурку Тэсс, поникшую на стуле возле прохода. Он тихо подошел, сев рядом. В руках она держала брошь с изображением башни Талбота и жестоко перегибала ее в разных направлениях, пока та не развалилась на две части. Она посмотрела на эти куски, а потом бросила их на пол и ткнулась головой в плечо Мальтрейверса. Он обнял ее. Тишина собора нарушалась лишь ее всхлипываниями.

Глава 16

На верхнем этаже дома Вебстера находилась маленькая комнатка. Она оказалась запертой. В ней полиция нашла изуродованные останки Дианы Портер. К ее платью был приколот отпечатанный библейский текст. Это была цитата из двадцать второй главы Книги Исход, стих восемнадцатый: «Ворожеи не оставляй в живых». Рядом с останками лежал большой нож с деревянной рукояткой для разделывания мяса. На нем тоже виднелись следы крови.

На столе рядом с кроватью, кроме Библии и Апокалипсиса Святого Джона Пророка, лежал дневник Вебстера. Запись в воскресенье, когда исчезла Диана, гласила: «Женщина мертва. Благодарю Бога, в чьих глазах я — слуга покорный». Следующие записи касались встреч, связанных с его работой на фестивале. В конце сада, который, как и сад настоятеля, был густо засажен деревьями, полиция обнаружила свежевырытую пустую могилу.

— Единственный вопрос осталось нам разрешить, — сказал Мадден. Его взгляд скользнул по лицам Баррет и Джексона. — Действительно ли Вебстер по собственной инициативе спрыгнул с башни? Ведь рядом не было незаинтересованных свидетелей тому, что произошло.

— Мистер Матьтрейверс очень настойчив в своем утверждении, — ответила инспектор Баррет. — Вебстер, видимо, решил, что Мальтрейверс собирается напасть на него, и понял, что ему не удастся ускользнуть, поэтому и решил приблизить свой конец.

— Когда мистер Мальтрейверс вдруг… — Мадден сделал паузу, заговорив высокомерно, — раскрыл преступление, он сразу решил прибрать дело к своим рукам вместо того, чтобы сообщить в полицию.

— Он видел, что Вебстер ушел, и решил отыскать его до того, как тот начнет воплощать в жизнь свои новые планы. Объясняет он это тем, что у него не было времени ни на раздумья, ни на то, чтобы объяснять кому-то свои подозрения, — пытался оправдать Мальтрейверса Джексон. — Если бы мы просто обнаружили голову мисс Портер на флагштоке, мы бы никогда не узнали, кто сделал это.

— Вы верите в это… в некотором роде фантастическое объяснение того, как он вдруг понял, что это сделал именно Вебстер?

— Верю. Не думаю, что он преднамеренно скрывал от нас что-то. Он, как никто другой, хотел, чтобы мисс Портер нашли. Он чувствовал свою вину в том, что не раскрыл правду раньше. А по поводу Вебстера у него возникали смутные догадки.

Мадден ничего не ответил. Каждый аспект этого дела раздражал его. Ненужная погоня за Пауэлом, зря потраченные деньги на поездку двух полицейских в Лос-Анджелес с целью допросить Синклера, масштабные полицейские действия, которые ни к чему не привели. А в итоге решение находит человек, которого он в глубине души все время подозревал и испытывал мучения от незнания того, что на самом деле произошло на вершине башни Талбота.

— Рапорт пошлют председателю Комитета общественных разбирательств, — сказал он. — Ему решать, нужно ли предпринимать какие-то дальнейшие действия. Всем пора перейти к своим обычным обязанностям.

В отделе несчастных случаев женщина-полицейский методично снимала булавки с карты Британии, которыми были обозначены места предполагаемого местонахождения Пауэла, и осторожно складывала их в картонную коробку.

В Лос-Анджелесе Питеру Синклеру, ожидавшему инспекторов, летящих из Англии, чтобы поговорить с ним, позвонили и сказали, что допрос отменяется, так как убийца Дианы найден. Он тотчас попросил разрешения позвонить.

— Просто чтобы ты знала, дорогуша, они нашли его, кто бы он ни был, — сообщил он, когда женщина подняла трубку. — Поэтому я не нуждаюсь в алиби и собираюсь рассказать всем, чем я на самом деле занимался. Ты можешь теперь врать сколько душе угодно, но будь, черт возьми, уверена, что твой муж вскоре получит записку, от которой тебе станет дурно.

Связь резко оборвалась, а женщина так и застыла с трубкой в руке, когда в комнату вошел ее муж.

— Кто это был? — требовательно спросил он.

— Ошиблись номером.

Истощенное серое лицо свидетельствовало, как сильно, прямо на глазах, сдал епископ — он выглядел старым и слабым и сам открыл дверь Мальтрейверсу и Тэсс. Попросил зайти их к нему перед отъездом. И теперь широким жестом приглашал в гостиную, где его жена разливала кофе.

Пока епископ говорил, Мальтрейверс водил рукой по мягкой ручке кресла.

— Я ничем не могу облегчить, вашего горя, может быть, лишь тем, что разделяю его с вами. Я хотел вам сказать это до того, как вы покинете нас. Мэтью был измученным и неуравновешенным человеком, но никто из нас не понимал этого. Сознаю, что именно я привел его в этот собор. — Наступило неловкое молчание, которое нарушил сам епископ. — Мне все еще непонятно, как вы догадались, как вы поняли, что это именно он?

Мальтрейверс выпрямился на стуле.

— Произошла одна странная вещь, и этот миг наступил словно озарение. Мне нужно было подытожить все, и больше всего огорчало, что я знал так много, но не смог понять этого раньше. Возможно, если бы я…

— Мистер Мальтрейверс, вы не должны упрекать себя, — перебил его епископ. — Что вы знали?

— Я думаю, все началось с первой встречи. Первое, что я узнал о Мэтью Вебстере, — это то, что он верует слишком рьяно, что он чересчур религиозный. Сейчас понятно, какое впечатление могло произвести на такого человека выступление Дианы. В своей пьесе я хотел представить веру несколько в ином свете, чем принято. Его это оскорбило, а тот факт, что спектакль проходил в здании собора, показался ему очень оскорбительным. И вдруг он видит, как вы, настоятель и другие поздравляют меня и Диану после спектакля и хвалят за то, что он считал богохульством. То же повторяется и на следующий день, на приеме в саду у настоятеля. Снова все поздравляют Диану. Ясно, как Божий день, что случилось это именно в тот вечер. Он вернулся домой, а дом его рядом с домом настоятеля, подозвал Диану к забору из своего собственного сада, когда увидел, что она стоит в одиночестве и большинство людей уже разошлось. Что произошло потом, останется навеки скрытым за кустами и деревьями, но полицейские обнаружили на ее голове рану, которая свидетельствует о том, что ее сначала ударили. — Епископ закрыл глаза как от сильной боли. — До какого-то момента Вебстер мнил себя Божественным орудием мести, — продолжал Мальтрейверс. — Чего стоит одна его фраза о том, что кто-то убил, а остальные должны страдать!.. Мы были первыми, кто должен был страдать, когда он пригвоздил руку Дианы к двери в Пунт-Ярде.