ЖУРНАЛ «ЕСЛИ» №3 2008 г. - журнал Если

Позубоскалив, примолкли. Ушли в депрессивную фазу.

– Ну и-и… как там теперь? – осторожно спросил дылда, бросив беспокойный взгляд в сторону розового особнячка. – При новой власти… Участковый-то сменился…

– Сам пока не пойму, – сокрушенно признался Артём. – То ли я ему голову заморочил, то ли он мне…

– Но первое-то впечатление… Как хоть зовут-то?

– Валерий Львович. Стелет мягко. Что будет потом – не знаю…

– Мягко – в смысле?

– Н-ну… Арттерапией побаловались…

– И все?

– А чего бы ты хотел? Чтобы он меня с учета снял? Так я и сам на это не пойду.

Склонный к легкому флирту ветерок то ворошил кружевную листву, добираясь до древесных округлостей, то вдруг сладострастно принимался разглаживать складки обвисшего над улочкой плаката «Да здравствует сексуальное большинство!».

– Вы взгляните, – напевно, расслабленно выговорил вдруг ястребиноликий живчик. До этого голос у него был бабий, вредный. Артём чуть не вздрогнул от такой перемены. – Каштаны-то, каштаны! Паникадила! Куда там Киеву…

Собеседники обернулись. Действительно, цвели каштаны красиво.

– Да-а… – тоже расплываясь от умиления, молвил дылда. – А в пойме сейчас что делается… Какая, к чертям, Анталия!

– Вот она, наша Родина… – с нежностью молвил живчик, и Артём почувствовал, как у самого сладко защемило, запело в груди.

– Сазаны на заливных лугах нерестятся, – сдавленно произнес он. – Не сазаны – звери…

– А люди, люди какие! – подхватил живчик. – Душевные, широкие…

Экстаз был близок, но тут неподалеку кликушески запричитала сирена «скорой помощи». Собеседники вздрогнули – и лица их мгновенно приняли деловитое, озабоченное выражение, свойственное представителям малого и среднего бизнеса. Вскоре в направлении проспекта, голося навзрыд, прокатила крестоносная легковушка.

Мелькнули белые халаты и беспощадно выпяченные подбородки мед-братьев.

Ощущая неловкость и досаду, трое теперь избегали смотреть друг на друга. Каждый испытывал чувство подростка, уже расстегнувшего в темном уголке первую пуговку на блузке одноклассницы и в этот самый момент застуканного училкой. Замечания, допустим, училка не сделала, прошла мимо, но мгновения-то не вернешь!

– Вчера по зомбишнику шефа здравоохранки показывали, – расстроенно произнес дылда.

– А ты что, телик смотришь? – встревожился живчик.

– Так… иногда…

– Ты осторожнее! А то сам знаешь: двадцать пятый кадр и все такое… Оглянуться не успеешь как закодируют! Проснешься натуралом… – Последнее слово он выговорил с омерзением.

– И что шеф? – отрывисто поинтересовался Артём.

Ответом была сардоническая улыбка, возникающая обычно, если кто не знает, при столбняке – в результате судорожного сокращения лицевых мышц.

– Да ничего нового. Сказал: «Если симптомы укладываются в рамки законодательства, мы можем лишь приветствовать такую душевную болезнь…»

– Крепко сказано! – язвительно заметил Артём. – Только вот что-то приветствий не слышно, а?

Глава 2. История болезни

Начальство, Захар Иванович, это продукт отечества; отечество же в свою очередь – продукт начальства.

Когда рухнула сусловская клептократия с ее незабвенной триадой «Православие. Прокуратура. Президент», из сызновской психушки Временным Правительством был на радостях выпущен посаженный туда за большие деньги психотерапевт, подвизавшийся также в качестве целителя. С помощью гипноза рассасывал шрамы, уничтожал особые приметы, сглаживал папиллярные линии. В палату с дверьми без ручек он попал в результате досадного промаха в работе: у некоего политика за пару сеансов рассосалось не совсем то, о чем договаривались. Пришлось срочно симулировать параноидную шизофрению. Радикальные патриоты – народ крутой, однако выяснилось, что и они чувствовать умеют. Виновного решили пощадить, мало того, пошли ему навстречу, оплатив лечение на пятьдесят лет вперед.

Фамилия психотерапевта была Безуглов.

Выйдя на волю, он, что называется, попал в жилу. Средства массовой информации сделали из него жертву режима, и когда в Сызново, теперь уже суверенном, возникла клиника доктора Безуглова, успех ей был обеспечен заранее. А времена за окном клубились смутные – потом в учебниках истории их обозначат нелепым словечком «промежсебятица». Бывший мэр города Павел Можайский (он же Паша Моджахед) назвался главой Временного Правительства, а поскольку лавры узурпатора его, понятное дело, не прельщали, назначил дату президентских выборов. Однако народ тоже был не дурак и кандидатуры выставлять не спешил. Пришлось прибегнуть к легкому нажиму.

С грехом пополам наскребли шестьдесят три кандидата, в число которых вошел и наш целитель. Если не брать в расчет самого мэра, шансов не было ни у кого. Все это прекрасно понимали, и всех это устраивало. С одной стороны, Пашу в Сызново знали, как облупленного, а с другой – притерпелись уже к нему, можно сказать, душой прикипели. В конце концов, зло, с которым ты в итоге поладил, мало чем отличается от добра.

Впервые Артём увидел загадочного доктора по ящику в редакции газеты «Заединщик», куда зашел узнать судьбу недавно сданного материала о виновниках распада Сусловской области. Не обнаружив секретарши на месте, он заглянул в общую комнату сотрудников и, также найдя ее пустой, растерянно потрогал дверь редакторского кабинета. Кабинет был заперт. Окончательно сбитый с толку, Артём направился в компьютерную, где и обнаружил весь персонал, столпившийся перед большим монитором, временно выполнявшим роль телевизора. Ничего сенсационного на экране пока не наблюдалось – обычная заставка: «Предвыборное выступление кандидата…» Фамилию Артём читать не стал.

– И что здесь будет? – озадаченно полюбопытствовал он.

– Цирк здесь будет, – ответили ему, не оборачиваясь. – Смотри и молчи. Такого ты точно не видел…

Кто-то нервно хихикнул. В тот же миг заставка исчезла и на экране возник кандидат.

– Умру… – простонала секретарша. – Еще и в халате… Действительно, сидящий под предвыборным лозунгом мужчина был облачен в белый докторский халат.

– Стетоскопа не хватает, – пророчески заметил фотограф.

С первых мгновений сидящий повел себя раскованно. Для начала он отвернулся от объектива и, предъявив телезрителям коротко стриженный затылок, принялся изучать предвыборный лозунг. Изучал долго. В компьютерной всхлипнули от умиления.